Библиотека java книг - на главную
Авторов: 54098
Книг: 132673
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Прыгун»

    
размер шрифта:AAA

Роман Коробенков
ПРЫГУН

Начало или конец

«…должна быть высота, после которой все будет иначе…»
Потенциальный самоубийца выполз из своей черно-белой квартиры, богатой мебелью и двухнедельной пылью. Он запер ее ключом, подозревая, что в последний раз, позвонил в звонок, будто прощаясь, и решительно вызвал лифт.
Грубый фольклор в узких застенках, повидавших на своем веку вандалов, прибавил ему мрачной уверенности.
Самоубийца закурил, устало глядя на живописные стены сквозь туманную призму сигаретного дыма.
Одет он был в серое: ветровка, джинсы, кроссовки.
Все мнилось заранее определенным, и уже издавна выстраданным, и даже оформившимся в многочисленные «за» и «против». В очередной раз за многие месяцы то самое все вдруг встало на свои выдавленные в поверхности места, ровно и в дружный ряд. Ворох проблем и псевдопроблем стасовался в одноликую колоду, представляя собой высокое, смурое, но аккуратное нагромождение. Это массивное здание должно было быть разрушено одним действием, и запертые двери должны были открыться одним хитрым ключом.
Самоубийце стало чуть радостно оттого, как просто решался жизненный ребус.
Он с сожалением докурил, предполагая, что в последний раз, и вышел из лифта в замусоренный подъезд, который походил на внутренний мир самоубийцы.
Он сбежал по равнодушному бетону ступенек вниз и попал под моросящий дождик.
«…нужно увеличить этажи раза в два…»
«Хороший день, чтобы попробовать еще раз», — подумал самоубийца, и это было первое, что он окрасил в позитивный цвет за последнюю неделю.
Солнце отсутствовало…
На небо словно пролили чернил. Кое-где еще белое, оно постепенно резалось на куски темными линиями, что раздувались и исходили бахромой, искореняя бель и возрастая мрачной силой, пуская кровь ненавистным альбиносам, и она — алая — непрерывистым потоком секла тупое безразличие асфальта и бледное, растрескавшееся морщинами усталости лицо самоубийцы. Обычная в такое время столичная осенняя гонорея.
Людей вокруг не оказалось, и самоубийце пришла в голову мысль, что он один во Вселенной. Он не увидел ни собак, ни кошек, ни птиц — ему стало не по себе. Напоследок хотелось перекинуться с кем-нибудь парой бессмысленных фраз. Может, таким образом заработал инстинкт самосохранения.
Он завертел головой, горя желанием исполнить свою собственную последнюю просьбу. Но даже окна домов казались неживыми.
Самоубийца вспомнил, что опять закурил. Сигарета тлела в пальцах, уменьшившись наполовину. Он затянулся, стараясь отдаться этому моменту, этому вкусу.
Ноги его понесло влево, в сторону дороги, где шумели машины, а значит, и люди проживали свои жизни.
«Эмоциональное состояние равно минус 5», — подумал самоубийца.
Если хочется с кем-то поговорить, нужно просто поймать такси. Известно, что большая часть водителей такси любит поговорить. По тем же данным именно эти люди составляют наибольший процент случайных собеседников.
К такой несложной мысли пришел наш герой, стоя у края дороги и вглядываясь во влажное серое варево впереди. Оттуда, разметая воду по тротуарам, периодически вылетали грязные автомобили.
— Куда? — угрюмый с утра, мученически, но будто с угрозой поинтересовался таксист.
Машина его оказалась старой коричневой «Волгой». Под потолком вился крохотный вентилятор и имелись сотни разнообразных наклеек, что занимали своими пестрыми телами большую часть салона. Треть их была интимного содержания, какие-то олицетворяли карикатуры и шутки, минимум животных, несколько бессмысленных, вроде клякс и иностранного сленга. Кисло запрещалось курить, и имелось жирное сердце, сверлящее отверстия в рассудке.
«…наверное, это последняя такая машина…»
— Ну и? — поторопил водитель, захрустев кожаной курткой и продемонстрировав крупный профиль с массивным подбородком.
— Два-три квартала вперед, — пожелал самоубийца. — Ищу знакомых.
Таксисту было наплевать. Он молча тронулся, опытной рукой правя свое громоздкое судно. Глаза его впились в дорогу, а брови накрыли их так, что стало непонятно: к кому тут можно обращаться.
Но неспокойный самоубийца рискнул:
— Когда не хочется никого видеть, тебя окружают толпы людей, что назойливо добиваются твоего внимания. — Он поймал удивленный взгляд водителя в зеркало заднего вида. — Когда же хочется с кем-то обмолвиться словом, оказывается, вокруг тебя на много километров нет ни души, с которой можно было бы просто поговорить. Почему так? — От заключительного вздоха едва не треснула грудь.
«…в восприятии ли тут дело или в закономерности…»
— Надо перефразировать, — живо, но печально отреагировал таксист. — Правильнее будет: которая бы хотела с тобой просто поговорить. — Две пары разных глаз опять встретились посредством зеркала, и каждые светились о своем.
— И все же? — Самоубийце можно было быть назойливым, хотя бы для того, чтобы почувствовать, как это в последний раз.
— Когда я хочу с кем-то поговорить, — подумал и сказал водитель, — попадаются буки, которые с ненавистью пялятся на меня в зеркало, не отвечают и вообще полны презрения. — Он чуть прибавил, как оказалось, включенный магнитофон, и салон наполнился Элвисом. — А когда хочу помолчать, меня атакуют сотни болтунов, которые лезут в уши со своими проблемами, будто мне есть до них дело, я доверху набит собственными. Как думаешь, почему так?
«…вся наша боль состоит из «почему так»…»
— Когда вы злы, вы забываете о том, что иногда и вам хочется общения, — с умным видом резюмировал самоубийца. — А когда хотите поговорить, забываете, что и вы когда-то бываете злы.
«…и все же восприятие…»
— Да ты умный, — саркастически удивился водитель. — Тогда ответь на вопрос. Он волновал меня с детства. Если я злюсь, не хочу ни с кем разговаривать, нужно ли ко мне приставать и нужно ли мне самому лезть к кому-то, кто выглядит злым, с дурацкими вопросами? — Массивный подбородок опять мелькнул в зеркале заднего вида. — Может, лучше задать кое-какие вопросы себе? А не пахнет ли это травматизмом? А какого черта я еду куда «не знаю», просто ищу знакомых, когда реальность воплотилась в понедельнике и нужно что-то делать? А вообще — есть ли у меня деньги, чтобы расплатиться?
«…чертов бездельник…»
— Нужно перефразировать, — откликнулся самоубийца. — Точнее — перевернуть текст. Есть ли у тебя деньги, странный тип? Ты выглядишь праздно, едешь без цели и ищешь неведомых знакомых? Или просто решил слинять? Тогда можешь нарваться на травматизм, предупреждаю сразу. Может, ты дашь кое-какие ответы или подумаешь вслух? Ох, до чего же я злюсь от этой неопределенности — бесплодной и старой. Помысли вслух, если ты не дурак.
«… эмоциональное состояние равно минус 4…»
— Не совсем верно, — поморщился водитель, убавляя громкость радио и надувая бас. — Она не бесплодная, но старая — моя злость. Если ты не дурак, ты не решил слинять. Ведь тогда праздность покроется неопределенностью, цели растворятся и реальность станет туманна настолько, что не помогут никакие знакомые. Монтировка равна травматизму. Если бы ты был текстом, я вывернул бы тебя. — Жилистые руки скрипнули рулем. — Есть или не есть — вот в чем вопрос. Если ты не кретин, перефразируй.
— Старая злость и бескрайний дурак. — Самоубийца выглядел невозмутимым, а зеркало готовилось запотеть от противостояния глаз. — Монтировка — лишь текст, травматизм — странный тип. Мыслится так, а может, наоборот. Реальность неопределенна, а цели ясны. Праздность столкнулась с типом иным, конфликт философий. Неверна совсем неведомость вопроса — слинять или нет. Наконец-то знакомый…
«…вопросы разные волнуют разные умы…» Такси взвизгнуло тормозами.
«…нет, лучше так: вопросы разные волнуют разные разумы…»
Очень медленно самоубийца извлек из кармана банкноту и протянул водителю. Она была последней. Стало совсем легко и воздушно.
Таксист нервно взял ее.
Не попрощавшись, они отгородились друг от друга тяжелой коричневой дверью.

Менингит

— Эмоциональное состояние минус 3, — заявил самоубийца вместо приветствия старому знакомому.
Он не помнил, как его звали, потому что давно не видел.
Несмотря на то что погоду нельзя было назвать холодной, этот чудак оказался закупорен в тяжелое синее пальто. Высокий воротник топорщился в небо, поверх был намотан самый длинный в мире белый шарф. Ноги помещались в самые протертые джинсы и самые стоптанные синие кроссовки. На голове росла красная бейсболка.
Человек плохо выглядел: был поразительно худ, бледен, выбивающиеся из-под красной ткани волосы выглядели соломенными. Лихорадочный левый глаз часто моргал, правый же — напротив — усердно восполнял его функцию.
— Это еще ничего, — сказал знакомец. — С этим еще можно жить.
— Мир полон спорных вопросов, — отозвался самоубийца.
«…весь он, как один большой вопрос…»
Они стояли возле телефонной будки. Знакомец собирался куда-то звонить. Но кабина была занята, там отчаянно жестикулировал очередной представитель мира сего. Оставшуюся плоскость занимал тротуар, где пересекались взглядами и терялись навсегда два встречных потока будничных людей. Сквозь паутину человеческих тел просматривались разноцветные куски мимо летящих автомобилей. С этим хаосом деловито сосуществовали многочисленное голубиное сообщество и мелкий дождь.
Все двигалось в едином ритме.
— Представь, Родик, — сказал знакомец, помнящий имя самоубийцы. — Я как будто болен, хотя окончательно не уверен…
— В смысле?
«…найди отражающую поверхность, и там найдешь ответ на этот вопрос…»
— Иногда я рассуждаю очень трезво. — Знакомца звали Менингит, и еще полгода назад он выглядел иначе, вспомнил самоубийца. — Позже ловлю себя на этом, и тогда во мне просыпается тщеславие. Но иногда откровенно несу чепуху. Позже ловлю себя на этом, и тогда меня охватывает страх. Какие-то жуткие мысли сотрясают голову. Чувствую изменения личности, и эти месячные изменения существеннее, чем изменения последних лет пяти.
— Все мы иногда рассуждаем трезво, иногда откровенно несем. — Самоубийца разглядывал куски автомобилей, мелькающие в прорезях человеческих узоров.
«…а чем старше мы, тем более осознаем, что несли не так давно, а сейчас рассуждаем трезво, но и дальше, с годами проекция эта — увы! — не меняется…»
— Не совсем так. Моя личность опять размягчилась. Такое ощущение, что я опять начал постигать мир, понял, что ошибался до этого. нет, не так. не ошибался. но недостаточно понял в свое время, охватил лишь малый спектр, а сейчас. пошел дальше. Замечаю такие вещи, которые не замечал никогда. Притом многое новое действительно оспаривает старое. Кровавая бойня нового и старого сейчас развивается в моей голове.
— Видел твоих друзей на днях, — прервал путаную речь самоубийца, пытаясь вспомнить настоящее имя Менингита. — Говорили о тебе. Они сказали, что ты сильно изменился. То есть, возвращаясь к первому вопросу, скорее — да, чем — нет.
«…а если дословно: они считают, что ты чокнулся…»
— Им виднее, — мудро согласился Менингит. — Парадоксально, но тогда болезнь дала мне больше, чем отняла. У меня никогда не было подружки, я был слишком стеснителен для личной жизни в принципе. Я даже выработал для себя психотренинг, дабы не мучиться по этому поводу. Но сейчас у меня есть девушка…
— Поздравляю! — Эмоциональное состояние качнулось в сторону добра, но это было обманчивое ощущение. — Кто она?
«…она — философия…»
«…странным праздничным мерцанием наполняется фоновый цвет, когда логическим звеном в цепи к «он» присовокупляется сложная вселенная «она». и главное, и самое сложное, при этом сохранить собственную вселенную…»
— Она тоже больна. Мы познакомились благодаря общему взгляду, — развел руками Менингит, и нервный глаз его на мгновение замер. — Я увидел ее в метро и подумал: какой тяжелый взгляд у малышки, почему? Потом посмотрел на свое отражение в стекле и увидел те же глаза. Люди с тяжелыми взглядами всегда различают другие тяжелые взгляды. Но в остальном — она прелестна. Представь, я никогда не был на пикниках, в цирке, не катался на аттракционах, не прыгал с парашютом, не знал, что такое туризм, сейчас — я все это попробовал, я все это знаю.
— Больна чем?
«…да уж, самое глупое занятие наполняется смыслом…»
— Тем, что не лечат.
Самоубийца не нашел, что сказать.
И даже подумать.
— Представь, кроме этого, я недавно заразился трихомонозом, — продолжил Менингит, улыбаясь.
— Что же веселого? — широко распахнул глаза самоубийца.
«…когда дома прохудилась крыша, дом уже перестает быть домом…»
— Приходит время, когда терять нечего, — пожал плечами Менингит. — Просто уже поздно. Кроме менингита и трихомоноза я болен язвой желудка. У меня плохо работают почки, и где-то я подхватил грибок: разваливаются ногти.
— Надо что-то делать, — неожиданно разволновался наш герой.
«…ненавижу чужую шизофрению; будто мне не хватает собственной…»
— Зачем? — пожал плечами Менингит. — Не вижу смысла.
— В чем же тогда смысл?
«…смысл — такая дурная субстанция, что находится там, где ты сам его находишь, а есть ли тогда смысл искать этот самый смысл?..»
— Смысл в том, что я прислушиваюсь к себе. Во мне живут несколько жизней — агрессивных, пытающихся выжить за счет меня. Я прислушиваюсь к ним, организм борется с ними. Но лечиться бессмысленно. Не знаю, может, я сумасшедший, но я получаю от их жизни больше удовлетворения, чем от своей. Хотя не подумай, что я не хочу жить. Очень хочу! Но я чувствую, что постепенно меня психического становится слишком много. Я схожу с ума. Или ум меня покидает. И это было бы своего рода решением.
— Прекрати, — поморщился Родик. — Расскажешь это своей подруге.
«…всю эту безрассудную ересь…»
— Понимаешь, я — точно Вселенная, — развивал сложную мысль Менингит. — Я вместил в себя колонию организмов. Представь: я — их мир, а они будто мои дети. Органы — планеты, в разных климатах которых живут разные твари. И они летают с одной планеты на другую. Они пользуются мною, как средой, размножаются, растут, выживают за счет меня.
— Строят цивилизации, — поддразнил самоубийца. — В итоге они убьют свою среду сами и с глупым выражением лица умрут вместе с ней.
«…даже природа мстит людям, когда они перестают блюсти субординацию…»
— Прямо как люди, — поднял палец Менингит.
— А подруга? — прищурился Родик. — Ты приобщил ее к своей философии?
«…шизофрения заразна ли?…»
— Нет, конечно. Боюсь, это напугает ее. Когда мы вместе, я использую материалы прошлого, делиться своими изменениями я опасаюсь. Я и так растерял друзей. Не видел никого уже месяц. Наверное, избегают меня.
— Твои дети могут достаться и ей, — заметил Родик.
«…не началась ли еще миграция колоний от планеты к планете?..»
— Не могут, я не допущу этого! — Лицо Менингита передернулось.
— Любовь?
«…слово-штамп, которым можно утверждать личные дела многих шизофреников, меня включая…»
— Или что-то очень на нее похожее.
— Тогда вообрази: скоро твоя физиономия покроется страшными язвами. Да, еще ногти.
«…ты и так не красавчик, парень…»
— Не успеет. — Улыбка Менингита походила на оскал. — Чувствую, немного осталось. Часто падаю в обмороки, а иногда меня пронзает слабость, в голове что-то вспыхивает, и я вижу яркий свет. Он вытесняет мысли, и, хотя он не несет боли, я боюсь его и кричу. Будто какая-то сила призывает меня отсюда. Я слабею с каждым днем.
— Может, изменения связаны не с болезнью?
— Ас чем?
«…сбрендил ты просто…»
— Женщина, — пожал плечами Родик. — Когда женщина появляется в твоей жизни. твоя женщина, это всегда очень ярко. Это всегда озаряет, встряхивает всю твою систему ценностей. И, несомненно, ты слабеешь. Может, ты перепутал две вещи. две болезни.
«…в твоем случае это одно и то же, но пусть тебе будет легче от того, что ты сам будешь называть свой недуг более звучным именем…»
— Думаешь, я не болен?
— Думаю, нет, — покачал головой самоубийца. — По крайней мере до тех пор, пока отличаешь новое от старого. Только держи новое при себе, в голове. Пойми, люди консервативны по своей сути, они боятся всего, что не с бородой. А тех, кто пытается нарушить их моральную устойчивость, они даже сжигают на кострах.
«…и танцуют вокруг пламени, звонко смеясь и держась за руки.»
— Я уже сам понял это. Но иногда новое агрессивно, так и лезет наружу. — Менингит задумался. — Мне страшно умереть позже нее.
— Ей будет еще страшнее, если ты умрешь раньше нее. — Родик начал утомляться тяжелым текстом. — Мой совет: покажись доктору. По крайней мере ты поможешь ей тем самым. Она умрет, чувствуя себя любимой. Для людей это так важно, для женщин в особенности.
«…шизофрении иногда лучше проторять новый путь, в том случае, если она заплутала в трех соснах. это мешает ее концентрации…»
— Знаешь, твой взгляд тоже очень тяжел. — Определенно этот безумный иногда зрил в корень. — И у тебя что-то не так?
— У меня все замечательно, — уверенно отозвался самоубийца. — Сейчас мне легко так, как не было легко год или два. Все наконец встало на свои места. — Он обратил внимание на то, что телефонная будка опустела.
«…я проторил новый путь, от этого — мне легче…»
— Может, я стал мнителен… — Менингит цепко всматривался внутрь головы самоубийцы. — Но в твоих устах это звучит зловеще.
«…я только что понял, что мой лабиринт не так уж сложен…»
Сотовый телефон самоубийцы затрясся.
Он решил использовать звонок как возможность распрощаться с трудным разумом. Жестикулируя что-то, не означающее ничего, он вслушался в аппарат и плавно оказался в толпе. Он не боялся обидеть Менингита, так как не планировал когда-либо опять увидеть его.
А номер не определился.

Нокк и его кибербабка

— Алло, — метнул он в неизвестность.
— Привет, — сквозь короткую паузу произнес изломанный кокетством женский голос.
Ему почудилось в голосе немного вины, хотя хозяйка приятной дрожи связок не отличалась столь сложной моральной организацией. Скорее это было мизерное смущение от того, что ей приходится звонить самой, особенно после их двухмесячного молчания.
— Тевирп, — отозвался самоубийца, на ходу обременяясь сигаретой.
— Родик… — назвала она его по имени. Ему почему-то показалось, что она сейчас начнет отговаривать его от задуманного. Но такого быть не могло — она не стала бы, не ее стиль.
— Кидор, — опять высказался на непонятном наречии самоубийца.
«…как далеки наши планеты сейчас, хотя моя по-прежнему самовольно норовит стать спутником твоей…»
— Прекрати, пожалуйста, — попросили из трубки, скрещивая в интонации приказ и просьбу. — Ты же знаешь, я терпеть этого не могу!
— Авде ил ым ясмидохан с йобот в хикат хяи-волсу, ыботч таминирп ов еинаминв еотв «терпеть» и «не могу», — фыркнул Родик.
«…ненавижу свет твоей звезды…»
— Как хочешь. — И голоса не стало.
— Аруд, — прокомментировал самоубийца, пряча трубку.
Он отмел звонок в самый глубокий и пыльный угол подсознания.
Встреча и диалог с Менингитом произвели на него преобразующее воздействие. Он чувствовал себя странно, тяжелый мозг сумасшедшего словно проник в его мыслительное логово.
Самоубийца усиленно мешался в толпе. Но создавалось ощущение, что она не принимает его, отрыгивает. Все спешили по своим делам, тогда как наш герой не был озадачен никакой целью. Он всматривался в пролетающие мимо лица: лица женщин, лица мужчин. Кто-то отвечал взглядом, кто-то раздраженно смотрел сквозь. Иногда начинало казаться, что тот или иной человек знаком, но вскоре он понимал, что это не так.
«…иногда чьи-то мысли, как дробь, что, прострелив твою голову, отвратительно саднит в пронизанном нервными окончаниями мясе беспокойного мозга…»
Влекомый толпой, он спустился в метро, сел в электричку, потрясся в ней, но высокие мраморные своды действовали еще более угнетающе.
В голове демонически ломался голос Менингита. Стало жарко, и самоубийца почувствовал, как спина покрылась тонкой клейкой пленкой пота.
«…эмоциональное состояние — минус 5…»
Человеческие потоки заполнили все ходы и выходы, живая паутина вплела в своей бескрай-ности беспомощное тело самоубийцы. Он безвольно обмяк.
Но вскоре течение вынесло его на поверхность. Там, желая вырваться из пламенных объятий толпы, наш герой вжался в кафельную стену подземного перехода.
Это произошло как раз между двумя просителями, что табличками озвучивали свои чаянья, тогда как каждый из них был занят своим делом. Справа расчесывал огромную собаку маленький мальчик, чисто и хорошо одетый, но, по всей видимости, нуждающийся в средствах. Собака то и дело зевала, обнажая пасть, где могла поместиться часть ее хозяина. Справа сидел безногий, одетый, выглядящий и ведущий себя — безобразно.
«…вписываюсь ли я?..»
Он громко озвучивал свои мысли, отвратительно вонял и явно был не в себе.
Большая кудлатая борода делала его похожим на Карла Маркса, так же много волос, как и у социалистического светила, помещалось на его голове. Некогда модный джинсовый костюм порос пятнами, грязью и критическими потертостями. Деревянный квадрат на колесиках служил средством передвижения. Подле валялись деревянные ручки, которыми инвалид приводил эту конструкцию вместе с собой в движение.
Нищий раскачивался, тряс бородой, шевелил культями, создавая больное ощущение зловещего ритуального танца.
— Бедные, бедные люди! — горланил безногий странную песню без рифмы. — Что же творится за вашими лбами?! Гляжу в ваши напряженные лица, пытающиеся управлять собственным телом и собственной головой. Вы в ужасе от того, что происходит внутри ваших черепных коробок, потому как чувствуете, что все сложнее и страннее… — Безногий захлебнулся в собственном рассуждении, но через отрыжку и одновременный хохот продолжил: —. становятся происходящие там процессы. Они мутируют, из одной крайности ныряя в другую. А самое страшное в том, что вам вдруг становится глубоко симпатична эта самая крайность. Потому как у этой крайности ваше лицо! Я хотя бы лишен одной проблемы — мне не надо думать о ногах! — Истерический хохот распахивал его грудь, а седоватая борода билась о пол. — Кто хочет поменяться со мной местами? Ты?! — вперился он безумным взглядом в Родика. — Давай садись, а мне помоги встать! — Старик, опять утонув в диком хохоте, тем не менее тянул и тянул очень широкую ладонь с длинными кривыми ногтями.
— Нет, — покачал головой самоубийца, чуть отстраняясь. — Боюсь, мне это не подойдет.
«…не мой образ, не мой костюм…»
— А ты попробуй! — Старик пристально шарил глазами в области лица самоубийцы. — Вдруг понравится! — Теперь в голове пронзительно зацарапали мысли старого нищего. — Поменяемся галактиками. Ты будешь управлять моей, а я твоей.
«…едва ли я в твоей найду успокоение, старик…»
— Это не мой мир, — негромко отказался Ро-дик.
— А какой твой? — прищурился безногий.
— Никакой, — не нашелся самоубийца. — По крайней мере свой я не нашел. Меняться нечем.
«…и мой костюм, такое ощущение — не мой…»
— Тогда какая разница — быть в твоем положении или моем?
— Наверное, нет разницы, — пожал плечами Родик.
«…свой я таскаю более двадцати лет, поэтому хотя бы знаю, где расстегиваются пуговицы и ослабляется галстучный узел…»
— Я тоже не нашел свой. — Нищий перестал веселиться. — Поэтому стяжаю всевозможные отсюда. — Он выудил из кармана подозрительную коричневую бутыль и показал самоубийце. —
Это мой поезд туда, — он кивнул за свое левое плечо, — в миры, что за левым плечом. — В грязной когтистой руке небольшая прямоугольная бутылочка смотрелась зловеще. — Ап! — Поезд тронулся, и два больших глотка ушли внутрь нищего. — Иначе никак! Потому что я пробовал — и не хочу… А разница есть…
— Чего не хочешь? — не понял самоубийца.
«…не хотеть чего-то — это уже победа над собой…»
— Ничего, — грустно отозвался нищий. — Чего можно хотеть в моем положении, твою мать?! Должен понимать, раз имея все, не хочешь ничего. Или ты не особо понимаешь, о чем это я? — На бутылочном стекле нацарапано слово, но букв не разобрать.
— Понимаю, — возразил Родик. — Отчасти.
«…понять тебя — значит стать тобой, старый демон, поэтому я буду понимать тебя наполовину. и лишь наполовину буду показывать себя…»
— Как тебя зовут? — Взгляд нищего уже не выглядел таким бессмысленным, каким казался вначале. — Или не помнишь? — Еще один глоток с шумом отправляющегося поезда ушел внутрь старика.
— Родик, — отозвался самоубийца.
«…и почему я не назвался Алексеем?..»
— А я — Нокк, — представился старик.
— Кто? — не услышал в общем шуме Родик.
— Нокк! — возопил старик, и толпа испуганно отшатнулась от них, но так было ровно секунду.
— Почему — Нокк?
«…куда ты клонишь, старый бес?…»
Вместо ответа страшный нищий отставил в сторону бутылку и уронил на замусоренный пол огромные руки. Острые ногти со звонким клацаньем, в порядке от мизинца до указательного, плавно царапнули безразличную плиту. Звук получился ужасно громкий, более того, когти тут же повторили дикую мелодию. Пальцы ускорились, дробь усилилась, и кусок видимой реальности мелко затрясся под неведомое колдовство, прошитый бритвенной музыкой демонических пальцев безногого.
— Прекрати! — с трудом перекричал это самоубийца. Лицо его исказилось, а из носа капнула кровь.
Нокк прекратил и ответил:
— Потому что как-то в темноте я познакомился с такой же, как я. Она спросила, как меня зовут, но в одурманенном состоянии я понял что-то другое. И сказал, что у меня нет ног, а она подумала, что меня так зовут. И стала называть меня — Нокк. Я не видел этой женщины больше, утром проснулся, ее уже не было. Новое имя мне понравилось. С тех пор я — Нокк.
«…лиричность теплится везде…»
— Для нищего ты говоришь осмысленные вещи, — заметил самоубийца с замысловатым сарказмом.
«…хотя осмысленность твоя сродни твоему костюму…»
— В самую тупую голову порой приходят удивительные мысли, — заметил Нокк. — А моя голова некогда ценилась дорого. Оглянись вокруг. Странно, правда: часто складывается ощущение, что кто-то зло пошутил и расставил фигуры на доске так, что пешка встала на место короля, а ферзь — на место пешки.
— Самоуверенно, — улыбнулся самоубийца. — В соответствии с твоим мышлением все, кто является пешками, на самом деле ферзи, ладьи и туры. В таком случае — плохо ли, если все пешки — ферзи?
«…пожалуй, с точки зрения себя, иначе мыслить невозможно, отсюда и рождается та самая, которую издревле прозвали Зависть…»
— Конечно, плохо, — фыркнул старик. — Ведь это означает, что оставшиеся фигуры — пешки.
«…что в этом мире не меняет ничего…»
— Кем ты был? — Родик опустился на корточки возле нищего, вместе они выглядели более чем забавно. — И был ли кем?
«…амбициозный нищий, что может быть странней?..»
— А было ли раньше? — по-своему перефразировал Нокк. — А не другой ли я теперь? А не жил ли я жизнью двух людей: Нокка и того, кто был, когда у меня были ноги? Не разные ли это люди? Скажу точно: разные! — Он проорал это, и толпа отшатнулась. — Какая разница — кем я был? Стал-то я ничем.
— Так ли все плохо?
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24





Новинки книг:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.