Библиотека java книг - на главную
Авторов: 54016
Книг: 132487
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Болотная трава»

    
размер шрифта:AAA

Аркадий Адамов
БОЛОТНАЯ ТРАВА

Глава 1. Маленький человек

Рано утром в глубине одного из московских дворов, возле глухой кирпичной стены, где стояли тёмные металлические баки с мусором, кто-то из женщин обнаружил лежавшего человека. Он был мёртв. Лицо его, рубашка, пиджак были залиты кровью. Маленький немолодой человек в светлом костюме и сандалетах беспомощно и неловко, подвернув руку и как-то неестественно разбросав ноги, лежал на грязном асфальте, морщинистое лицо его застыло в болезненной гримасе.
Всякое зрелище смерти ужасно, зрелище насильственной смерти ужасно вдвойне. Женщина в отчаянии всплеснула руками и через секунду с криком выбежала на улицу.
Так началось это очередное дело. Началось ранней, золотой осенью, когда всё кругом уже чуть грустно и устало от летних буйств красок, жар и гроз, но пока нет ещё слякоти, первых утренних холодов и затяжных дождей.
Кто был убитый, установить сразу не удалось: никаких документов при нём не оказалось и заявления об исчезновении похожего человека в милицию города не поступало. Оставалось предположить, что человек этот либо приезжий, либо одинокий, да к тому же находится в отпуске, потому, видимо, и на работе его не хватились, не подняли тревогу. Словом, ни личность убитого, ни его жизненные обстоятельства и возможную причину убийства, а тем более предполагаемых убийц установить было пока невозможно.
Между тем прошло уже три дня с того печального утра и три дня, как уголовный розыск начал работу по делу, начал, как всегда, особо энергично, ибо преступление было самым серьёзным «по его линии», и начал отнюдь не вслепую. Даже в таких, казалось бы, безнадёжных условиях существовали, однако, точные правила, методы работы, пути поиска. Для этого, естественно, требуются подлинные профессионалы, в данном случае — мастера сыска.
Такое дело, как и положено, взял к себе МУР, и оно попало в отдел полковника Цветкова, а группу розыска возглавил капитан Лосев, один из лучших сотрудников отдела. Назначение Лосева объяснялось не только тяжестью совершённого преступления, особым доверием, которое питал к нему Цветков, и чрезвычайной занятостью в этот момент других ведущих сотрудников отдела, но и одним странным открытием, сделанным ещё при первом осмотре трупа на месте происшествия, а точнее — на месте его обнаружения, ибо само «происшествие», то есть убийство, могло, как подсказывал опыт, произойти и не здесь.
Так вот, о том странном открытии. Как уже было отмечено, никаких документов у убитого не оказалось. В карманах его были обнаружены лишь ничего не значащие, обычные мелочи вроде старенькой расчёски с поломанным зубом и мятого носового платка. Из кармана брюк извлекли чёрный кожаный складывающийся кошелёк, там оказалось двадцать семь рублей различными купюрами, а в отдельном кармашке мелочь, шестьдесят пять копеек. Сумма, в общем, не такая уж большая, но всё же, видимо, свидетельствовавшая, что убийство было совершено не с целью ограбления. Такой суммой грабители бы в любом случае не погнушались. Однако в том же кошельке в отдельном кармашке были обнаружены два небольших клочка бумаги, две записки, почерк в них был разный и бумага тоже. Один листок был вырван из небольшого блокнота, а другой оказался неровно оторванным уголком газеты. Обе эти записки представляли немалый интерес. На первой значились в основном цифры: «98 840 — 8.500 А. И. и 3.» Вторая записка была не менее загадочна, всех повергшая в недоумение. Там было написано: «Лосев Вит. Павл.»
— К тебе собирался, надо думать, — сказал Цветков, взглянув поверх очков на Лосева, в то первое утро во время короткой оперативки в отделе. — Тебе и заниматься. Генерал тоже так полагает.
Из последних слов Цветкова следовало, что происшествие это уже обсуждалось на пятиминутке у начальника МУРа и, конечно, взято генералом на контроль как особо опасное. А это влекло за собой повышенную ответственность, что всегда нервировало, как тут ни притворяйся спокойным.
— Почему же вы думаете, он ко мне собирался? — пожал плечами Лосев. — Никогда я его не встречал.
— А как тогда записку эту понять? — спросил Пётр Шухмин.
— Не иначе как признаться в чём-то решил нашему Лосеву, — усмехаясь, сказал Игорь Откаленко. — А имя его от кого-то из наших клиентов подцепил, где-нибудь в колонии, допустим. Мол, есть в МУРе такой душевный человек Лосев, валите, братцы, к нему. Очень жалостливый.
— Ладно тебе, — махнул рукой Виталий, нисколько, видимо, не обидевшийся на насмешку, даже, кажется, не заметивший её, так внимательно он рассматривал вторую записку. И тут же добавил: — Вот эта меня больше интересует.
— Записка интересная, — тут же согласился Игорь. — Большие цифры он там складывает.
— А возможно, и не он, — добавил Виталий.
— И ещё там буквочки, — заметил педантичный и аккуратный Валя Денисов, худенький и большеглазый, похожий на девушку. — Инициалы это. Двоих. И два числа. Должны они ему, что ли?
— Ого! — воскликнул громадный Петя Шухмин, недавний чемпион по самбо московского «Динамо». — Хорош долг, если это всё рубли. Тут не долг, я тебе скажу. Тут комбинацией пахнет.
— Преступлением, — строго поправил его Лосев.
— Во-во. А этот одумался и к тебе решил бежать, признаваться, — продолжал Откаленко, подмигивая. — Ну а дружки перехватили и наказали. Чтобы больше не бегал. Очень стройно, Фёдор Кузьмич, как полагаете? — обратился он к Цветкову.
— Где стройно, там и рвётся, — проворчал Петя Шухмин.
— Что-то мне это дело не нравится, — хмуро вздохнул Цветков. — Туго пойдёт, чувствую.
Никто из сотрудников не усомнился в этом неутешительном прогнозе. Нюх Кузьмича на такие дела был всем известен. Впрочем, сложность тут улавливалась уже начиная с места происшествия.
К счастью, выезжал туда ещё не сменившийся в тот момент с ночного дежурства большой мастер осмотра Игорь Откаленко. И потому этот осмотр, проведённый его группой и, конечно, следователем прокуратуры, дал кое-что любопытное. А некоторые предположения Игоря были вскоре подтверждены медиками.
В целом картина происшествия представлялась пока следующим образом. Человек, видимо, был убит где-то недалеко от места обнаружения трупа, привезён в этот двор на машине и выброшен возле баков для мусора. Такой конец… И ведь не случайным это убийство было, не случайно оно его настигло, человечка этого. Так подсказывали опыт и обнаруженные детали, подробности.
Да, такой вот конец. А произошло это около часу ночи, как установили эксперты. И ещё они установили, незадолго до этого человек перекусил, съел два или три жареных пирожка с мясом и бутерброд с чёрствым сыром и запил всё это пивом, никаких других алкогольных напитков в желудке обнаружено не было. Да и пива-то обнаружено было мало, словно человек выпил всего одну бутылку, да ещё пополам с кем-то, в каком-то, видимо, буфете, торопливо, о чём свидетельствовала, кстати, и закуска. Итак, ночью, в буфете, на ходу? Это ведь кое о чём говорит, как полагаете? О человеке, о жизни его, привычках, запросах, о друзьях-приятелях, или, как в розыске говорят, связях.
Вот за всё это и ухватилась группа капитана Лосева, обследовавшая весь прилегающий к тому двору район, всё расширяя и расширяя круг поиска, захватывая всё новые дома, переулки, дворы, улицы. Кто-то, возможно, видел что-либо из этих сотен окон вокруг, кто-то ведь шёл в тот поздний час по этим ночным пустынным улицам, когда всякая мелочь бросается в глаза. Ну а потом — поздняя закусочная, буфет какой-то. Человек был там приблизительно за час до гибели, даже меньше. Значит, скорей всего, это где-то недалеко. Словом, предстояло искать, неутомимо, терпеливо и быстро искать, шарить руками в темноте — здесь, здесь, а может, здесь?.. И рассуждать, думать, вот что особенно важно — уметь думать.
И наконец, как всегда бывает при добросовестной, заинтересованной работе, на второй или третий день стали делаться маленькие открытия. Оказалось, например, что два человека видели заехавшую ночью во двор машину. Первым был старик, жилец одной из квартир, окна которой выходили во двор. Старик страдал бессонницей, лежал в темноте, пытаясь уснуть, и все уличные звуки с особой чёткостью доходили до него. А не спал он ещё потому, что беспокоился за сына, который запаздывал откуда-то. Когда раздался наконец звук въехавшей во двор машины, старик зажёг лампочку, посмотрел на часы, потом подошёл к окну. «Наверное, Саша на такси приехал», — подумал он. Но машина оказалась не такси. Она почему-то обогнула весь двор и уехала. Впрочем, возле баков с мусором она, кажется, слегка притормозила. Двор был плохо освещён, и старик больше ничего не заметил, ни марки машины, ни её цвета, ни тем более номера. Но вот время появления машины во дворе он помнил хорошо: было без двадцати час. А вскоре пришёл сын, почти тут же пришёл.
Симпатичный этот паренёк тоже заметил ту машину, но когда она уже выезжала из ворот. Его прежде всего удивило, что эта незнакомая машина так быстро уезжает, не успев, собственно, даже приехать, ибо только что она обогнала его на пустынной ночной улице и он издали увидел, как она свернула во двор его дома. Поэтому Саша и обратил внимание на людей в ней. Их было двое, причём пассажир сидел не рядом с водителем, а на заднем сиденье. Молодого круглолицего водителя Саша разглядел довольно хорошо: машина, выезжая из ворот, прошла совсем близко от него. Никакого внимания на цвет этих «Жигулей» он не обратил, тёмный какой-то, не то зелёный, не то синий, а модель — «шестёрка», и вот номер он запомнить не догадался. Второго человека, пассажира, Саша рассмотреть не успел. Да к тому же тот поднял воротник пальто, надвинул кепку на глаза, и виден был один нос. «Совершенно утиный такой нос, — смеялся Саша. — Я даже нарисовать могу». И в самом деле нарисовал.
Словом, два человека, которых с великим трудом отыскал Валя Денисов, чуть не сутки проведя в том дворе, оказались весьма ценными свидетелями.
Но ещё более важным открытием оказалось то, которое сделал сам Лосев на второй день поиска, сделал не выходя даже из своей комнаты, под неумолчные телефонные разговоры Игоря Откаленко, закадычного своего дружка, с которым он эту комнату делил.
Вообще-то Игорь по природе был человеком суровым, даже угрюмым и немногословным. Но недавняя женитьба произвела удивительные перемены в его характере. Виталий с изумлением наблюдал, с какой горячностью и даже несдержанностью вёл себя Игорь на оперативных совещаниях и как азартно ввязывался в любой спор. «Всё-таки со мной такого не случалось, когда я женился на Светке, — решил Виталий, прислушиваясь к бесконечным и темпераментным разговорам Игоря по телефону. — И болтлив стал к тому же», — осуждающе подумал он.
Всё это, однако, не помешало Виталию сделать упомянутое выше открытие. И он сразу ощутил знакомое и радостное нетерпение.
Надо сказать, что к этому времени был уже готов слегка, естественно, реконструированный портрет убитого человека, где он выглядел живым и здоровым. Так вот, в который уже раз рассматривая этот портрет и отличные цветные фотографии места происшествия, где на некоторых была крупно выхвачена одежда убитого человека, Виталий вначале шёл по привычному уже кругу размышлений. И при этом возникали сразу же кое-какие вопросы. «Немолодой и какой-то неухоженный. Холостяк, возможно. Но почему он так одет? Старенькие мятые брюки и пиджачишко, разношенные, грязные ботинки, а нижняя рубашка, трусы, носки новые, чешские, модные. Странно. Потом: проглотил какую-то дрянь в забегаловке, это, видно, ужин у него был. А ведь мог, судя по деньгам в кошельке, позволить себе получше закусить. И это ещё бумажника при нём не оказалось. Не иначе как унесли бумажник, и что в нём было, неизвестно, но что-то было, потому и махнули рукой на кошелёк. Может, даже подумали, что этим с толку собьют, бывало уже такое. А работёнка у него была не физическая, — пошёл дальше в своих размышлениях Виталий, уже не только разглядывая фотографии, лежащие перед ним, но и вспоминая своё посещение морга в то утро. — Руки-то совсем непривычные к физическому труду, гладкие, без единой мозольки. Да и сам он был для этого слабоват, так, хлюпик, одним словом. И работа у него была сидячая, бумажная, скорей всего, может, даже руководящая. — Виталий вспомнил дорогой кожаный, заграничного образца кошелёк, где лежали нетронутые двадцать семь рублей, и невольно посмотрел на цветные фотографии. — Может, не его эта жалкая одежонка? Да нет, его, конечно. Но зачем тогда этот маскарад? — Внезапно мысли его сделали новый скачок. — А почему труп завезли именно в этот двор? Откуда-нибудь издалека сюда не привезли бы, по пути ведь было немало таких дворов. Выходит, первым он был по пути, такой большой и тёмный. И как торопливо бросили, торопливо и безбоязненно. Пусть, мол, утром находят, плевать нам на это. Почему же плевать?»
— Ты помнишь тот двор? — спросил Виталий, воспользовавшись неожиданным перерывом в телефонных переговорах Откаленко. — Ты ещё выезжал туда во вторник.
— Какой двор? — переспросил Игорь, занятый своими мыслями. — А-а… Конечно, помню. Двор как двор, большой, правда и тёмный.
— Я думаю, почему труп бросили именно там. Ведь могли куда хочешь завезти.
— Вот и я об этом подумал. Не стали бы они везти его через весь город. Естественное желание избавиться от трупа как можно быстрее. Да и опасно долго с ним возиться, мало ли что. И ведь, обрати внимание, бросили на ходу, небрежно, по-быстрому, даже не пытаясь спрятать. Так можно где хочешь бросить. И сразу дали дёру. И потом…
— Ты погоди, — остановил приятеля Виталий, всё ещё дивясь его непривычной разговорчивости. — Значит, если заехали во двор случайно, по-быстрому, то и убийство произошло где-то невдалеке, так ведь?
— Нет, не так, — решительно покрутил головой Игорь, и Виталий отметил про себя, что упрямство в нём всё-таки осталось.
— Почему «не так»?
— А потому. Срываясь с места происшествия, любой преступник инстинктивно стремится уйти как можно дальше. Это уже помимо его воли происходит. Инстинкт самосохранения действует. — Игорь опять был необычно многословен.
— Да, но они ведь не пустые удирали, — возразил Виталий — Они труп везли и, конечно, стремились побыстрее от него отделаться. — И потом ещё…
Тут Игорь быстро добавил:
— Он незадолго до того где-то закусил, не забудь.
— Именно что, — с ударением произнёс Виталий, невольно повторяя любимое словечко Цветкова. — Дрянь какую-то съел в забегаловке. Жареные пирожки, столетний сыр и пиво. Эксперт говорит, подозрительные пирожки, на каком-то диком жире. Вот и весь его ужин был.
— Холостяк, — с ноткой сочувствия и превосходства произнёс Игорь — Эх, давно ли я сам…
— Вот-вот. Так что не очень-то заносись, — усмехаясь, перебил его Виталий. — И всё-таки даже в это тяжёлое время ты не лопал такую гадость. Так ведь?
— Само собой — Игорь, видимо, немного устыдился. — Но, с другой стороны, учти время его ужина. Эксперт установил — приблизительно за час, даже меньше, до смерти. Если убийство случилось где-то поблизости, то и закусил он тоже поблизости. Логично?
— Пожалуй. И не в ресторане, не в кафе.
— Это уж точно. Не их меню.
— Именно что, — снова кивнул Лосев и задумчиво побарабанил пальцами по столу. — Возникает вопрос. В первом часу ночи он вдруг где-то на ходу закусывает. Не из дома же для этого вышел? Откуда-то видно, шёл, ехал. С работы? Поздно. Из гостей? Должен быть сытым. И оказался в этом районе.
— Он здесь не живёт, — категорически заявил Откаленко. — Мы всю округу обшарили, ты же знаешь.
— Не живёт, а приехал… Приехал, — задумчиво повторил Виталий. — Как это понимать, спрашивается? А ну-ка, — неожидано оживился он. — Давай проверим, что это за район, что там вообще находится, где он перекусить умудрился. И возможно, не один перекусывал. Как думаешь?
— Вполне возможно. Потому что…
— Вот и проверим, — перебил Виталий. — Где у меня схема города?
— Держи мою.
Игорь быстро вытащил из ящика стола сложенный вчетверо лист и ловко перебросил на стол Виталия.
Тот нетерпеливо развернул его и, поводив по нему пальцем, быстро нашёл нужное место. Палец его мелко зашарил по паутине улиц.
— Так… так… — бормотал Виталий, склонившись над схемой. — Тут ничего вроде подходящего нет… Тут тоже… А двор вот он… Так… Теперь в эту сторону пойдём… На этой улице «Сосисочная» есть…
— Да закрыта она давно была, — махнул рукой Откаленко. — Двенадцать часов ночи, что ты! Всё закрыто!
— Верно, верно, — не отрывая глаз от схемы, согласился Лосев. — И всё-таки… где-то поел… Пойдём дальше… Почему же ты, бедолага, попал в этот район? И не один… не один…
— И ещё машина у них была, — добавил Откаленко. — Что же они, в этот район приехали, чтобы дрянные пирожки поесть?
— Нет, нет, всё не то, — досадливо вздохнул Лосев и вдруг, насторожившись, уткнулся пальцем в какую-то точку на схеме. — Вот! Вот что это может быть, милые мои, — это было ещё одно привычное выражение полковника Цветкова, которое невольно повторяли его сотрудники. — Потому и одет он был соответственно.
— Чего нашёл? — живо поинтересовался Откаленко и даже привстал со стула.
— Я нашёл вокзал, — медленно произнёс Виталий. — Далековато, правда. Но у них же машина была.

* * *

Вокзал жил своей обычной суетной, шумной жизнью, как некий гигантский вечный двигатель, неутомимо и постоянно перегоняющий бурливые людские потоки по залам, лестницам, перронам к нетерпеливым, гудящим поездам, а из них подхватывал эти потоки и выплёскивал в город. К ночи вокзал чуть затихал и снова разгонялся утром до полной мощности. Разные люди мелькали в этих потоках, разные цели и заботы влекли их. Людские потоки то схлёстывались, пересекались на миг, и тут же людей разносило в стороны, навсегда, безоглядно. И нельзя было позволить, чтобы при этих мимолётных встречах кто-то кого-то обидел, обманул, воспользовавшись чьей-то растерянностью, волнением и тревогой, чтобы кто-то запутался, потерялся в бурном людском водовороте. К тому же здесь легче всего было скрыться, затаиться, чтобы затем незаметно покинуть город.
И потому обстановка на вокзале менялась непрерывно, лихорадочно и неумолимо быстро. И так же быстро и напряжённо следили за ней, а то и вмешивались в неё работники милиции. Здесь требовались особый опыт, своя сноровка, тактика и уйма специальных знаний. Одна из первых заповедей тут гласила: на вокзале надо знать всех, кто тут работает, абсолютно всех, от уборщиц в залах ожидания до последнего носильщика на перронах, от официанток в ресторане до бесчисленных билетёров, киоскёров, буфетчиц, кассиров, знать, кто чего стоит и что от каждого можно ждать.
Когда Лосев приехал на вокзал, то прежде всего решил разыскать своего давнего знакомого и коллегу по уголовному розыску Диму Войцеховского, работавшего на этом вокзале ровно столько, сколько сам Лосев в МУРе, и потому знавшего до тонкости всю вокзальную жизнь с её обычаями и нравами.
Дежурный по отделу отыскал Войцеховского мгновенно в одном из залов ожидания, в самой гуще людского водоворота. Дежурный лишь спокойно сказал в небольшой микрофон на столе:
— Восемьдесят шестой, как слышите? Приём. — И щёлкнул тумблером.
Тут же в микрофоне раздался далёкий и сиплый голос Войцеховского сквозь шорох и скрежет обычных помех:
— Вас слышу. Приём.
— Зайдите ко мне. Вас ждут.
— Иду.
Лосев не успел оглянуться, как в комнате дежурного появился невысокий, худощавый Войцеховский, энергичный, подтянутый, даже франтоватый. На узком, чуть вытянутом вперёд лице его с живыми тёмными бусинками-глазками топорщились под длинным носом чёрные усики, придавая Войцеховскому сходство одновременно с приезжим издалека мелким спекулянтом (что было весьма полезно, как подумал Лосев) и с каким-то зверьком вроде тушканчика (что вообще-то свойственно внешности любого человека, если приглядеться повнимательнее).
— Кого вижу! — оживлённо воскликнул Войцеховский. — Каким ветром?
— Попутным. Есть разговор. Где бы тут… — Виталий огляделся.
— Пошли к нам. Все ребята в разгоне. Жаркие у нас дни сейчас.
— У нас тоже не замёрзнешь.
Они вышли в небольшой внутренний коридорчик и вскоре оказались в тесной пустой комнате с четырьмя письменными столами.
— Скажи-ка мне, — поинтересовался Лосев, — у вас буфеты до какого часа обычно работают?
— Какие ты имеешь в виду?
— Ну, которыми пассажир может воспользоваться или вообще… любой человек. — И поколебавшись, Виталий добавил не совсем понятно для Войцеховского: — Впрочем, да-да… и пассажир.
Тот удивлённо посмотрел на него снизу вверх — они ещё не успели расположиться за каким-нибудь столом — и неожиданно дружески и лукаво подмигнул. Высокая, чуть сутулая фигура Лосева в сером спортивного покроя пиджаке и светлых брюках, его загорелое открытое лицо, копна пшеничных, словно выцветших от солнца, волос и весёлые глаза вызвали у Войцеховского неожиданный прилив дружеского доверия.
— Ты мне прямо скажи, чего тебе в буфете надо, — предложил он. — Из-под земли достану. Рыбку, может, или вырезочку паровую, кило на два?
— Ты что? — в свою очередь изумился Лосев.
— А чего? Мы всё можем, — лихо подмигнул Войцеховский и назидательно заключил: — С кого много — спрашивается, тому много и дано. Понял?
— Брось, Дима, эти заботы, — хмуро посоветовал Лосев.
— Ещё чего! Если не я, то кто позаботится, Люська? Она в своей поликлинике вошь на палочке получит. Ты, родимый, где живёшь, на земле или на небе? Учти, сам о себе не подумаешь, никто о тебе не подумает, ни один замполит. Вот так. И получаю всё вполне законно, тут не сомневайся даже. А если ты…
— Ладно, — довольно невежливо оборвал его Лосев. — Я, словом, не за тем приехал. Ты мне ответь на вопрос: до какого часа работают буфеты на вокзале?
— По разному. Есть и которые круглосуточно. Для пассажиров дальнего следования, в их зале ожидания. Ну а в общем зале — до двадцати четырёх обычно, — деловито сообщил Войцеховский, так, словно и не было у них никакого другого разговора. Однако, не удержавшись, всё же добавил: — Чудила ты всё-таки, Виталий.
В тоне его прозвучало даже некоторое сочувствие.
— Как узнать, были в том буфете позавчера перед закрытием жареные пирожки с мясом и пиво? — снова спросил Виталий, игнорируя последние слова Войцеховского.
— Ну как узнать. Пойти да спросить, — чуть обиженно ответил Войцеховский. — И все дела.
— Тогда проводи, если можешь. В том буфете у тебя приятельницы нет? — улыбнулся Лосев. — Ты ведь человек контактный.
— Работа такая, — неуступчиво и сухо ответил Войцеховский. — Идём, представлю. Не укради только, — он коварно ухмыльнулся. — А то все покушаются.
— Красавица?
— Сам увидишь.
Они вышли из комнаты и по каким-то запутанным коридорам и лестницам прошли в огромный и гулкий зал ожидания. У дальней стены виднелась длинная стойка буфета с полками за ней во всю стену, где были расставлены коробки с конфетами и печеньем, разноцветные бутылки и банки.
Петляя между длинными деревянными скамьями, на которых расположились в ожидании своих поездов пассажиры, Лосев и Войцеховский стали пробираться к буфету. Люди вокруг негромко беседовали, читали. Здесь было мало детей, мало багажа. Это были в основном пригородные пассажиры. Поезда здесь ходили сравнительно часто, и потому в зале царила обстановка деловая, торопливая и озабоченная. Никто тут не спал, не располагался есть и вообще не готовился к длительному ожиданию, и не возникало мимолётных знакомств.
Вначале Лосев, добравшись до высокой и длинной буфетной стойки, не увидел буфетчицу, зато сразу же заметил пирожки, жареные пирожки с мясом, как было указано на этикетке, лежавшей рядом с блюдом. Тут же находились и бутерброды с сыром, непременная принадлежность буфетного ассортимента. Только лишь пива, естественно, не было. Оно теперь относилось к дефициту, и это обстоятельство следовало учесть в предстоящем разговоре. И тут он увидел наконец и буфетчицу, она с усилием протиснулась из какой-то дверцы между полками. Это была средних лет, необъёмной толщины женщина. Растянутый до предела белый испачканный чем-то халат еле выдерживал напор её могучих форм. Мясистое, расплывшееся лицо её блестело от пота, на грубо крашенных бронзовых волосах еле удерживалась белая несвежая наколка. Жирной, обнажённой до локтя рукой буфетчица откинула со лба прядь волос и холодно, настороженно взглянула на подошедших мужчин.
— Здрасьте, Мария Савельевна, дорогуша, — задушевным, почти игривым тоном произнёс Войцеховский, пряча усмешку, которая предназначалась Виталию, уж очень тот был в первую минуту поражён видом этой женщины, ожидая увидеть что-то прямо противоположное. — У нас к вам просьба, Мария Савельевна, — тем же тоном продолжал Войцеховский. — А точнее сказать, вопросик.
— Ну и чего надо? — грубовато и величественно спросила буфетчица. — Ничего не получила, чего тебе надо, сразу скажу.
— При чём здесь «получила», — с досадой возразил Войцеховский. — Я же русским языком говорю: есть вопросы. Вот у товарища есть к вам вопросы, — он указал на Виталия. — Наш товарищ, из города.
Мария Савельевна всем своим тучным телом грузно повернулась к Лосеву. Глаза их встретились, и неожиданно на отёкшем, суровом лице буфетчицы мелькнуло какое-то подобие улыбки и суровый взгляд чуть смягчился.
— И какой же у вас вопрос ко мне, гражданин? — спросила она уже совсем не сухо и не величественно, как вначале, а с некоторой, казалось бы, симпатией и даже желанием помочь.
— У меня их целых четыре, с вашего разрешения, — улыбнулся Лосев.
— Ну давайте, давайте, хоть четыре, хоть сколько, — добродушно разрешила Мария Савельевна. — Раз уж из города приехали. Надо же.
— Первый: вы работали позавчера вечером?
— А как же. До ночи чухонилась. Пропади оно всё тут.
— И вот пирожки эти, — Виталий указал на стойку, отметив про себя, между прочим, изменения в тоне, каким теперь говорила с ним буфетчица. — Они позавчера тоже в продаже были?
— Ну, были. Что ж тут такое? Товар ходовой.
Она снисходительно усмехнулась.
— До самого конца работы они в тот день были? — продолжал допытываться Лосев.
— До самого, до самого. Чего ж им не быть?
— Ну а пиво было?
— А что такого? Мне указание дано, я и продаю. А уж набежало… Их как электричеством всех ударило, откуда только узнали.
— Ясное дело, — вздохнув, согласился Лосев, про себя досадуя такому внезапному скоплению покупателей в тот момент, и, улыбнувшись, заключил: — Вот и все четыре вопроса, Мария Савельевна, как раз и уложились. Ну а теперь постарайтесь вспомнить, не заглянул ли к вам в тот вечер, часов так в двенадцать…
— Перед самым, выходит, закрытием?
— Вот-вот, именно так, — с ударением произнёс Виталий. — Перед самым закрытием вот этот человек. — И он передал Марии Савельевне фотографию.
— Ха! — воскликнула она, едва взглянув. — С портфелем, малявка такая? Ну, точно.
Профессиональная память на лица у тех, кто всё время обслуживает людей, не раз помогала, а то и выручала Лосева. И он привык полагаться на таких людей, на их память, если, конечно, был убеждён в их искренности. Между прочим, Виталий знал, что наблюдательность таких людей одним запоминанием не ограничивается. Она обычно включает ещё и мгновенную узнаваемость ими некоего как бы социального и профессионального статуса появившегося перед ними человека. И потому, когда Мария Савельевна узнала по фотографии того маленького человека, Виталий быстро, пока не успел стереться в её памяти возникший образ, спросил:
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20





Новинки книг:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.