Библиотека java книг - на главную
Авторов: 54331
Книг: 133349
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Колючка в сердце»

    
размер шрифта:AAA

====== Глава 1. Дима. Март 2012 года. Я и шлюха ======
Лерка потягивался со сна. Знал, гаденыш, как хорош, и как я от этого возбуждаюсь. И о запланированной мною с поставщиком не оставляющей надежд на утренний секс встрече знал. И все равно устроил шоу а-ля “Лерочка озабоченный котик”. Зараза блондинистая. Шлюха. Ему-то что, он в кроватке хоть до обеда валяться может, неспешно подрачивая и играясь с вибратором, а мне теперь со стояком мучиться? Шлюха и есть. Натуральная, прожженная, из борделя мною, на мою несчастную головушку и за мои же бабки выкупленная. И о чем я думал, когда к себе его забирал? Не о чем, а чем. Явно нижним этажом. Может, продать малыша обратно? Ага. Чтоб эту восхитительную, гладенькую, узкую попенку имели многие, чтобы это гибкое, совершенное тело билось и кончало в чужих объятиях. Прямо сейчас, уже бегу с притопом. Собственник я, ясно?
А Лерочка все потягивался, кося блядущим серым глазом… Твою маму за ногу, мальчик. Димка, ты конкретно попал. А может, на хрен этих поставщиков? Мое: белокожее, сладкое, юное, податливое, умелое. И — рядом, только руку протяни. Хочу его до умопомрачения и боюсь потерять до сердечных спазмов. Потому что понимаю — ему все равно, кто будет его трахать, я или другой мужик, лишь бы кредитку давал по первому требованию. Жадная до удовольствий и денег бескостная тварюга, это же надо так в пояснице прогнуться… Все. Я никуда не еду. Я пошел сношаться. А поставщики подождут — у них же нету ТАКОГО Лерочки…
Гадский мобильник затренькал, когда я уже вовсю наслаждался горячей пульсирующей глубиной. Валерик, поставленный в коленно-локтевую, живо поддавал снизу, хрипловато-сладко выстанывая сводящие с ума «еще», «сильнее» и «глубже», уткнувшись мордочкой в подушку — ему было хорошо с моим членом в заднице. Мальчишечка любил секс даже больше, чем брендовые шмотки, факт. И меня это радовало. А вот имя сестры, высветившееся на экранчике Нокии — нет. Ну зачем я мог понадобиться Алинке в такую рань?!
Мобильник не умолкал, и его трели бесили. А нечего было ламбаду на звонок в свое время по пьяни загонять! Не прекращая работать бедрами, я сгреб аппарат с тумбочки и, рыча от раздражения и разрывающего пах неудовлетворенного желания, ткнул пальцем в кнопку «принять». Мое «алле» прозвучало мерзостным мартовским мявом, ему внятно и громко вторил сладким вскриком Лерик — я как раз очень удачно протаранил головкой его заветную горошинку простаты.
— Опять гоняешь блонди? — с плохо скрытым раздражением поинтересовалась сестренка вместо «доброго утра». — Ну-ну. Валяй, ускоряйся, и кончите побыстрей, лады? А я послушаю.
И замолчала в ожидании моей реакции. Все бабы — суки. И Алинка — не исключение. Она даже хуже, чем просто сука, она — стерва, потому как умная и образованная. У-у-у-у, ненавижу!
Лерочка сжал мышцы ануса, и мне все стало глобально «до лампочки», в том числе и Линка. Я вбивался в выписывающую на моем возбуждении восьмерки жаркую беленькую жопку Валерки, позабыв, что сестра не отключилась, и выл в голос от наслаждения. О-о-о, как же мне было хорошо… И Лерке-блядошке подо мной тоже. Мы с ним на пару выдали в динамик очешуительный кошачий концерт. Стыд мне и позор. Взрослый мужик, потерявший между двух шелковых продажных ягодичек последние крохи самоуважения. Надо избавляться от Валеры и найти порядочного, чистенького мальчика. Только моего. И срочно. А-а-а-а-агх-х-х…
Малявка кончил и своими беспорядочными спазмами сорвал меня в ослепительный по силе оргазм. Почти теряя сознание, я прильнул к прижимающейся к моему животу юной спинке и выкрикнул вспышку охватившего тело кайфа — «да-а»…
— Ура, — хихикнула моя привычная ко всему сестренка на той стороне линии. — Поздравляю с очередной супер-победой, Димуль. А теперь выйди из бархатной норки и поговорим? Дело есть.
Я послушно покинул опадающим членом Леркино, сочащееся моим свежим семенем нутро, аккуратно отодвинул возмущенно надувшего зацелованные губки блондинчика в сторонку и прилег на подушки. Разговаривать с Алиной не хотелось, глаза слипались.
— Сколько тебе дать, чтобы ты исчезла до вечера? — поинтересовался я через зевок, прекрасно зная ответ.
Сеструха презрительно фыркнула — увы и ах, она была более чем обеспеченным модным пластическим хирургом и совсем не нуждалась в моих денежках.
— Дурак ты, Димка, — вздохнула эта самостоятельная во всех отношениях женщина. — И подстилка у тебя шалавная.
Ох, как же она была права… Удовлетворенный сексуально Лерочка примостил растрепанную светловихрую голову ко мне на плечо и сыто-сонно улыбался из-под трепещущих вееров пшеничных ресниц. Красавец. Глазастая кукла с алчной мелкой душонкой. Люблю и презираю одновременно. Мое наваждение, с которым можно только трахаться, предварительно щедро раскошелившись. Прекрасная дороженная пустышка. Не того просило мое одинокое перевалившее за полтинник сердце…
— Чего тебе надобно, Алина премудрая? — вопросил я, попутно целуя Лерку в осоловелые веки.
И Алина ответила:
— В шесть вечера на моей искупиловке. Будь обязательно, ты обязан увидеть этого ангела.
А потом отключилась. Ругаться не имело смысла — в терзающих барабанные перепонки гудках отбоя была вся моя сестра целиком — порывистая, жаркая, до сих пор живая душевной отзывчивостью. Я зашвырнул мобильник в ворох сбитых одеял и тихо заскулил. Алина знала, что я прибуду на зов минута в минуту. Знала и не сомневалась. И я невольно передернул плечами в предвкушении — какой сюрприз она приготовила на этот раз? Я обязан успеть. Хоть чучелом, хоть тушкой. И я оправдаю доверие и буду ровно в назначенный срок. Алине не придется ждать.
====== Глава 2. Дима. Март 2012 года. Безумный ангел. ======
Он и вправду выглядел словно ангел. Уроненный с безмерной высоты на грешную землю и походя втоптанный в грязную лужу, забившийся в дальний угол жесткой больничной койки заоблачный обитатель, с которого сорвали нимб и белоснежные крылья — точеное, совсем юное личико, чувственные, пухлые, искусанные до кровавых корок губы; нежный, юный, бледный и смертельно напуганный, с алеющим тонким, свежим шрамом пластики на левой щечке. И большущие, полные до краев безумной болью и отчаянием омуты агатово-серых, опушенных густыми, длиннющими ресницами глаз. Неописуемое чудо, упавшее с небес и грубо растоптанное чьей-то жестокой прихотью. Я смотрел, смотрел — и утонул, позабыв дышать. Потому что передо мной в полосатой фланелевой пижамке сейчас застыла, обхватив прижатые к груди коленки судорожно сжатыми в замок руками, моя мечта. Как там Линка сказала его зовут?
— Сереженька, — благоговейно прошептал я, опускаясь идеально отутюженными прислугой брюками на чисто вымытый, воняющий хлоркой, убогий линолеумный пол. — Сережка…
Мое внезапно обретенное сказочное чудо распахнуло ресницы, шарахнулось прочь и закричало — дико и не надеясь ни на что. Оно ударилось спиной о кое-как окрашенную мерзкой темно-зеленой краской стену, вжалось в нее лопатками, словно пытаясь раствориться в отштукатуренном бетоне, и замерло попавшим в капкан, смертельно раненым зверьком. Оно смотрело на меня, и во впившихся в мои расширенных, черных зрачках клубилась тьма безумия. Этот прекрасный ангел боялся меня почти до потери сознания. А я уже все для нас с ним решил. Я заберу мальчика с собой, одену в мягкий дорогой трикотаж, устелю его комнату атласом и розовыми лепестками — и никто и никогда больше не сотворит над ним насилия и не вцепится в его шелковые даже на вид каштановые волосы, прогибая под себя это тонкое восхитительное тело. Пока я жив.
Алина, удивленно приподняв выщипанные стилистом бровки, приняла мою коленно-приклоненную клятву, а Сережка все так же лип к стене — похоже, несчастный из глубин своего безумия не воспринял ни слова из мною сказанного. Я смотрел на него снизу и вдруг осознал, что именно сейчас добровольно взвалил на собственные отнюдь не юные плечи. Но отказываться казалось не по-мужски…
— Так я и думала, — шепнула Алина мне в ухо. — Вот конверт. Там пять тысяч баксов. Отдашь главврачу, он все оформит. Вернешь потом. А машину я пришлю…
И исчезла, оставив нас с Сережей наедине.
Подросток все стоял, пытаясь слиться со стеной, а потом снова закричал — и от его крика мне захотелось умереть. Ангелы не должны ТАК кричать. Это удел лишь одержимых демонами.
Я приподнялся, протянул ему руку и предложил, вкладывая в голос всю душу:
— Сереженька, пойдем со мной? Пожалуйста. Я отведу тебя домой.
Несколько долгих, мучительных мгновений мой ангел смотрел. Из его зрачков рванулось нечто темное и страшное, ударило меня и закрутило в бешеном водовороте. Растрескавшиеся юные губы шевельнулись, пытаясь что-то сказать… А потом Сережа вдруг и неожиданно доверчиво протянул руку в ответ, вручая мне свою судьбу. Я взял в ладонь тонкие, холодные пальчики и понял, что погиб окончательно. Мой ангел был готов следовать за мной в безопасное обещанное мной место. И я принял его готовность.
Я влюбился. Беспощадно и безоглядно, не размышляя и не взвешивая. И Сережка, словно что-то поняв затуманенным мозгом, прильнул ко мне. Я вел его домой.
====== Глава 3. Дима. Март 2012 года. Дурка на дому.Осознание проблемы и зачатки взаимопонимания ======
Забрать моего ангела из психушки при наличии денег оказалось более чем просто: в тишине кабинета главврача я передал конверт с шуршащими зелеными купюрами его хозяину и взамен получил небольшую пачку документов на имя Сергея Петровича Дементьева, 1996 года рождения. Даже опекунство над подростком мне оформили тут же, на месте. Правда, временное, но от временного до постоянного — сами понимаете, один шаг. Овладев нужными бумагами, я натянул на мальчишку уведенную из шкафа Лерки куртку, погрузил в уже ждущую у крыльца машину и, как и было обещано, повез домой. Обколотый успокоительными Сережа следовал за мной покорной, почти ни на что не реагирующей куклой и весьма напоминал зомби, но все время жался к моему боку, пусть и глядя перед собой стеклянными невидящими глазами. И руки моей он тоже не хотел выпускать — вцепился в ладонь тонкими, на удивление сильными пальчиками — хоть с мясом отдирай. По счастью, я мог позволить всю дорогу держать его руку в своей — предусмотрительная Алина прислала «колеса» с водителем. Я мысленно поблагодарил ее, умничку-разумничку — не пришлось травмировать малыша прерыванием столь нужного ему телесного контакта.
Дома я все так же за руку отвел Сережу в приготовленную для него комнату. Разумеется, здесь не оказалось вороха обещанных мною сгоряча розовых лепестков, зато было светло и уютно: опять Алина расстаралась. Полуторную кровать эта потрясающая женщина застелила новеньким хлопковым бельем с нежным цветочным орнаментом, на окна повесила яркие шторки, а пол — и когда только успела — покрыла пушистым бежевым ковром. Даже горшок с распустившейся фиалкой на подоконник поставила. Вышло просто замечательно, честно. Мой ангел, оказавшись в помещении, теперь ставшим его спальней, замер у дверей истуканом. На нежном юном личике по-прежнему застыло отрешенное выражение, напоминающее восковую маску, и я мысленно обругал врачей клиники, накачавших пациента таким количеством лекарств. Умом я их понимал — так проще, но вот сердцем… Мальчишка же словно неживой! Хотя о том, как он поведет себя на уменьшенной дозе транквилизаторов, я ведь тоже ничего не знал и выяснить в больнице не удосужился! Обозвав себя болваном и убедившись, что Сережа — по крайней мере на данный момент — не способен ничего делать самостоятельно, я изрядно озадачился. Получалось, что оставить его одного невозможно. Значит, нам понадобится сиделка? Выудив из кармана куртки мобильник, набрал номер трубки сестры. Та ответила немедленно и изрядно меня удивила выпаленной после приветствия фразой:
— Я наняла тебе в помощь одну женщину. Та должна подъехать в течение часа. Надежная, опытная в уходе медсестра, раньше работала в психиатрическом подростковом отделении. Надеюсь, материально ты ее не обидишь?
И тут же отключилась. Хоть бы имя этой сестры сообщила, телепатка хренова! А ладно, сами познакомимся уже.
Обещанная Алиной специалистка по подвинувшейся мозгами молоди прибыла минут через двадцать, когда я неумело пытался умыть Сережку в ванной, и оказалась блондинистой полноватой теткой лет сорока. Голос у нее был низкий и словно мурлыкающий, глаза добро улыбались из-за стекол очков, а движения радовали легкостью. Шагала она почти бесшумно и лично мне сразу и безоговорочно понравилась. Понаблюдав за моими неуклюжими попытками привести растрепавшиеся волосы Ежонка в порядок, медсестра мягко, но решительно отобрала у меня и мальчика и расческу. Сережа не воспротивился и не шарахнулся, хоть и очень странно глянул на незнакомку — транквилизаторы продолжали действовать.
— Меня зовут Наташей, — представилась женщина, несколькими ловкими взмахами укладывая подростку непокорную челку. — А эта лохматая прелесть, я так понимаю, Сергей?
Я кивнул и с облегчением перевел дух. С появлением Наташи на мою мятущуюся душу теплым облаком опустилось спокойствие. Теперь все точно получится…
Покончив с Сережкиным туалетом, медсестра усадила все еще не реагирующего на окружающее подростка на край постели и занялась выколупыванием его из казенной пижамы и переодеванием в опять-таки позаимствованный у Валерочки спортивный костюм. Сережа ей ничем не помогал и лишь тихонько вздрагивал при прикосновениях чужих рук. Испытывал ли он страх? Кто знает? Сейчас в ярком электрическом свете люстры я наконец сумел рассмотреть своего ангела в подробностях. Мальчишка оказался недурно сложен, с тонкой талией при вполне развитых плечах, но худ почти до истощения — отовсюду пугающе выпирали кости. Острые лопатки и ребра стиральной доской, отчетливо проступающий ряд позвонков, обтянутые смугловатой кожей трогательные ключицы, тазовые косточки…
А еще я заметил шрамы — на руках, боках и спине, на стройных бедрах. Похоже, подростка приковывали наручниками и исхлестали ремнем. Возможно, даже порезали: вот эта отметина поперек плоского живота — определенно аккуратно зашитое и зажившее «ножевое», даже не слишком давнее. Сюрприз. Алина ничего не говорила о том, что Ежонка истязали или пытались убить.
Мысленно пообещав себе выспросить у сестры подробности в самое ближайшее время, я придвинулся поближе — мое внимание привлекли странные неровные рубцы на внутренних сторонах обоих запястий мальчика. Я мог бы поклясться, что это — следы оставленных зубами ран. Некто пытался перегрызть бедняжке вены? Окончательно потерявшийся в загадках, я не сдержался, взял руку подростка, поднес поближе к глазам, пытаясь рассмотреть шрамы поподробней, и тут Сережка впервые не согласился. Издав странный шипящий звук, он рывком высвободил запястье и медленно начал отползать назад, в упор глядя на меня огромными сухими глазищами, в которых, словно в омутах, плескал безграничный, животный, без малейших проблесков разума ужас. Когда его спина уперлась в стену, он замер, втягивая голову в плечи, и вдруг заплакал: совершенно беззвучно — просто по щекам одна за другой покатились крупные прозрачные капли, но мой ангел их не вытирал. Его помеченные следами оков руки слепо шарили по простыням, собирая мягкую ткань в складки, лицо исказила гримаса страха, из намертво закушенной — и когда успел — нижней губы сочилась алая струйка…
Мой ступор прервал сам Сергей. Выпустив из плена зубов продолжающую обильно кровоточить губу, он коротко выдохнул и прошептал тихо-тихо, на грани слышимости:
— Не прикасайтесь ко мне… Я грязный…
А потом закричал в полный голос, выгибаясь дугой, запрокидываясь, и забился в истерическом припадке. Это произошло настолько неожиданно, что ни я, ни многоопытная Наталья не успели подхватить его, и мальчишка скатился на пол, наверняка больно ударившись при падении. Оказавшись у наших ног, он скорчился в голенький беспомощный комочек, прикрывая голову руками и продолжая подвывать.
— Не бейте, — залепетал он, трясясь. — Только не бейте… Я сделаю все, что вы захотите… Пожалуйста, пожалуйста…
И вот тут мне впервые стало по-настоящему страшно. Кого я привел в свой дом, Господи? Пацан же совершенно ненормален! Как он стал таким? И возможно ли вообще его вылечить? Хотя бы попытаться? Едва ли понимая, что творю, потрясенный и сам близкий к истерике, я опустился рядом с Ежонком на колени, подхватил его корчащееся ничем не прикрытое костлявое настрадавшееся тело в объятия и прижал к груди, укачивая, как ребенка. И Сергей жарко откликнулся на пришедшую вместо ожидаемых побоев ласку — гибко изогнувшись, он порывисто обхватил меня поперек туловища, утыкаясь мордочкой куда-то в шею, и разревелся уже совсем по-настоящему — с всхлипываниями, шмыганиями носом и горестными причитаниями. Он плакал, и плакал, буквально изливая потоки слез и соплей, выплескивая с ними накопившуюся душевную боль, и потихоньку расслаблялся в кольце моих рук.
Я успокаивал его, как умел, плача вместе с ним, задыхаясь в волнах чужого, но теперь уже безусловно и моего страдания, и наши слезы смешались. А потом мой ангел сомкнул опухшие веки, продолжая нервно вздрагивать и периодически всхлипывать — и уснул в моих объятиях. Похоже, со мной он чувствовал себя защищенным.
Я любовался его успокоенным, расчерченным влажными дорожками юным лицом с ниточкой шрама под скулой, улыбался и абсолютно ни о чем не думал, наслаждаясь теплом и тяжестью прильнувшего ко мне живого существа. Доверчивый, нежный, запуганный и сломленный. Но — мой. И он обязательно поправится — уж я об этом позабочусь. Наизнанку вывернусь просто.
====== Глава 4. Дима, март 2012, этой же ночью. Кровавые страсти ======
Уложив крепко спящего Сережу, как был — нагишом, в постель, мы с Наташей погасили в спальне свет и оставили мальчика отдыхать. Ёжкина сиделка убыла, легкомысленно отпущенная мною до утра, а я, вдруг ощутив острый приступ голода, потащился на кухню — поискать пропитания замученному дневными треволнениями организму.
Запах травки защекотал обоняние еще на лестнице и заставил недовольно нахмуриться — опять Лерка! И верно: блонди встретил меня сидящим в уголочке между холодильником и разделочным столом с тлеющим в пальцах косяком. Окруженный сладковатым дурманным дымком, полураздетый потаскунчик гипнотизировал стоящие перед ним полупустой стакан с прозрачной коричневой жидкостью и бутылку. При моем появлении юноша вскинул бледноватое, красивенькое личико и очень нетрезво, криво усмехнулся.
— Бренди? — спросил я, подхватывая «пузырь», и, не дожидаясь ответа, сделал прямо из горлышка большой бодрый глоток. Напиток обжег язык и небо и неспешно переместился по пищеводу в желудок, разливая по телу приятную теплую волну.
Лерка молча протянул все еще тлеющий косяк, и я жадно затянулся.
— Полегчало? — фыркнул блонди.
Мне показалось, или его руки дрожали?
— Чего набрался? — поинтересовался я, бухая на место бутылку.
Валерочка неторопливо прикончил остатки марихуаны, раздавил косяк в пепельнице и расслабленно откинулся на спинку диванчика. Его глаза в полумраке кухни недобро прищурились.
— Что за пацан? Новая игрушка тебе в постель? — срывающимся голосом вякнула моя персональная подстилка, обнажая в оскале белые зубки. Верхние клычки у проститута были чуть длиннее, чем нужно, и делали его похожим на вампирчика. Прелестный хищник.
Я смотрел на тихо сходящего с ума от ревности шлюшонка и не ощущал ничего, кроме усталости. Разборок устраивать совсем не хотелось. А вот расслабиться после тяжелого дня…
— Сделай мне минет, — бросил я мрачному обкуренному Лерке. — Прямо сейчас.
К моему немалому удивлению, блондин послушался беспрекословно. Отодвинув грязную пепельницу, юноша легким, слитным движением опустился передо мной на колени.
— Да, хозяин, — прошелестел он покорно, облизывая пересохшие губы кончиком алого язычка.
Унижать красавчика было приятно. Толкаясь текущим стояком в его горячий умелый ротик, я постанывал от наслаждения и помаленьку успокаивался. А потом представил на месте блондина совсем другого мальчика — тоненького, худого, с нежной смугловатой обезображенной шрамами кожей. И меня пошатнуло. Принявший в самую глубину горла струю семени Лерка от неожиданности подавился и закашлялся, царапнув зубами мою извергающуюся плоть, и я его ударил — не щадя, по щеке наотмашь.
— Плохая шлюха! — рыкнули мои вновь взвившиеся нервишки. — Вон!
Привычный Лерка с придушенным всхлипом мышей шмыгнул под стол. Наверняка успел уже мысленно распрощаться с надеждой выклянчить назавтра поюзать кредитку, гадючка. А зря — я бы все-таки дал. Надо самому предложить, если попросить не рискнет.
За спиной что-то прошуршало, я стремительно обернулся с опадающим членом в ладони и оказался лицом к лицу с Сережей. Мой ангел стоял, завернувшись в простыню как в тогу, и побелевшими от напряжения пальчиками цеплялся за дверной косяк — бледный до зелени, с бессильно запрокидывающейся назад взлохмаченной головой. В огромных пульсирующих зрачках клубилась тьма. Когда именно он появился и что успел увидеть? Ох, до чего ж не вовремя! Оплеуху стопроцентно застал…
Пока я запихивал отстрелявшийся агрегат в штаны и застегивался, Сергей оправил съехавшую с плеча простыню, вдруг шагнул вперед и застыл в каком-то десятке сантиметров от меня — впиваясь взглядом снизу вверх. Пару мгновений он смотрел, изучая и трепеща ресницами, потом так же молча развернулся и вышел. Я не стал его догонять, слишком потрясенный произошедшим. Не сейчас, когда сердце взбесившимся молотом дубасит изнутри грудную клетку. Сначала успокоиться!
Выбравшийся из-под стола Лерка сунул мне в руки стакан с бренди и мягко прижался, обнимая сзади, покалывая успевшей отрасти с утра щетинкой — парень же, не девчонка — и щекоча дыханием основание шеи. У него на скуле уже наливался приличный синяк.
— Дим… — вздрагивая, зашептал шлюшонок, шмыгая носом. — Ты меня теперь выставишь? А куда? Только не обратно в бордель… Умоляю…
Его присутствие за спиной согревало. Говорить не хотелось, двигаться — тоже, думать — тем более. Но Сережка… Проверить, что с ним, я был обязан. Поэтому пришлось отцеплять от себя блонди. Потаскунчик покорно отступил к плите, освобождая проход, и застыл столбиком, старательно отворачиваясь.
— Лер, — позвал я, ловя его за подбородок и заставляя поднять голову.
— Да, хозяин? — эхом откликнулся юноша и даже попытался улыбнуться.
Оценив проявленную красавчиком выдержку, я, извиняясь за недавнюю грубость, чмокнул его в подставленные губы и вышел. Меня ждал ангел.
Сережки в спальне не оказалось. Свет был по-прежнему погашен, в ванной шумела вода. Малыш решил искупаться? Ага — в час ночи, в почти полной темноте. Угомонившееся было сердце пропустило удар и сорвалось в бешеный галоп. Охваченный предчувствием беды, толкнул дверь и шагнул в ванну, одновременно щелкая выключателем, ища взглядом Сережку — и нашел: подросток стоял в душевой кабине, как был, в своей простыне-тоге, под включенным душем, и вокруг его босых ступней крутился окрашенный розовым водоворот. При виде меня он выронил на кафель длинный осколок зеркала и молча отшатнулся в угол: загнанный, обезумевший от ужаса и безысходности звереныш, знающий, что провинился, и теперь пугающийся неминуемого, жестокого, хоть и вполне заслуженного — по его мнению — наказания. Я шагнул прямо в бьющие сверху холодные струи и прихлопнул ладонью кран, перекрывая воду. Притиснутый моим мощным плечом Ежонок дернулся, ударяясь затылком о стеклянную стенку, и зажмурился в ожидании удара, запрокидывая мокрое лицо. Пораненную руку он торопливо спрятал за спину.
Ни ругать, ни, тем более, бить дурачонка я не собирался, максимум — слегка пожурить, но — попозже, когда увижу и оценю причиненный им себе ущерб. Без особых сантиментов развернув подростка, ухватил его за окровавленное запястье. Сергей, крича на меня широко распахнувшимися в ответ на прикосновение глазами, все так же молча рванул руку обратно, и я его отпустил. Разумеется, гораздо проще было бы скрутить и принудить силой, но внезапно проснувшаяся интуиция подсказала — нельзя, напугаю еще больше. Ладно, попробую уговорами: отступив за пределы кабинки, я снял с крючка забытый Леркой махровый халат и протянул жмущемуся к стеклу мальчику. Тот ощутимо напрягся и вновь спрятал пострадавшую руку за спину.
— Больно? — спросил я, продолжая предлагать халат.
Мой ангел пару секунд подумал и кивнул.
— А зачем тогда резался?
Сережка вновь задумался.
— Так нужно, чтобы больно, — наконец глухо и неразборчиво пробормотал он и опять замолчал.
Но начало диалогу уже оказалось положено — малыш заговорил, налаживая между мной и собой незримую тоненькую ниточку связи.
— И насколько сильно больно? — задал я следующий вопрос, чтобы ее укрепить.
Подросток дернул плечом и глянул неодобрительно. На этот раз его голос прозвучал намного уверенней.
— Сам порежься — и узнаешь, — заявило это непостижимое существо, пальцами ноги осторожно придвигая в мою сторону уцелевший при падении осколок.
Похоже, мальчик убедился, что наказание откладывается, перестал бояться, рассердился на учиняемый мною допрос и жаждал, чтобы от него отстали.
Выпущенные им колючки радовали необычайно.
Внутренне взвизгнув от счастья, я выдал:
— А тебе нравится боль? Только честно.
Уу-у-у, как же на меня посмотрели! Прям навылет!
— Нет, — вякнул Сергей, заливаясь краской. — Не нравится! Но так нужно! Чего тут непонятного?
Он заметно ожил, более не напоминая зомби — ну да, разумеется, мы ж с Наташей ему вечерние таблетки дать забыли — и теперь замерзал, весь покрытый пупырышками, в мокрой насквозь простыне.
— Холодно? — посочувствовал я, предлагая халат в третий раз.
Ёжик клацнул зубами и вздохнул, признавая — да, ему холодно.
— И руку покажешь?
Ёж отпрянул и вновь вжался в «обжитый» угол. Он опять боялся.
Тогда я решил испробовать другой аргумент, впрочем, не слишком надеясь на успех:
— Порезы нужно обработать йодом. Это тоже очень больно. Честно.
За спиной скрипнула дверь, и в образовавшуюся щель просочился Лерка.
— Ого, — только и сказал юноша, обозрев кровавые потеки и кучу зеркальных осколков в раковине. — Он что, вены покорнал? — и уже Сергею: — Кончай концерт, придурок. Достали среди ночи орать.
А потом отобрал у меня халат, смело шагнул к пытающемуся раствориться в кафеле подростку и одним решительным движением завернул его в махровую ткань.
— Пошли, чудик, — велел много чего навидавшийся в борделе потаскун затрепыхавшемуся было конкуренту, — ты ж заледенел совсем.
И мой ангел прекратил артачиться и покорно поплелся, куда повели. Затащив пацаненка на кухню, Валера усадил его в свой любимый угол, к холодильнику, не обращая внимания на оказываемое сопротивление, выпростал из недр халата и разложил на столешнице продолжающую кровить искромсанную руку.
— Звони своей Алинке, — выдал юноша, закончив осмотр повреждений. — Тут и тут штопать надо, а в травмпункт ты его вряд ли повезешь.
И протянул мобильный.
Я вздохнул и по памяти шустренько набрал номер сестры. Мне предстояло невеселое объяснение с разбуженной среди ночи женщиной и много-много вполне заслуженных плюх за то, что недоследил за доверенным мне мальчиком, но, увы, лишь Алина зашьет так, что шрамы будут почти незаметны.
====== Глава 5. Сергей. Начало апреля 2012 года. Когда даже думать страшно ======
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17





Новинки книг:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.