Библиотека java книг - на главную
Авторов: 54087
Книг: 132673
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Сфинкс»

    
размер шрифта:AAA

Валерий Владимирович Моисеев
Сфинкс

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
ДРЕВНИЙ МЕМФИС

«…Никем не доказано существование, Богов, Демонов или Древних Хозяев человечества. Равным образом не доказано и их полное отсутствие. Главное же заключается в том, что все в этом Мире происходит так, словно они есть на самом деле…».
Средневековый трактат «О многообразии верований», неизвестного автора, перевод с латыни.
«…Между отдаленной древностью, память о которой совсем изгладилась, и следующими временами, история которых сохранилась, словно кем-то нарочно протянут непроницаемый покров…».
«О мудрости древних» 1620 г. Френсис Бэкон, автор данного перевода неизвестен.

Глава 1

Древний Египет, Ливийская пустыня, юго-западнее Мемфиса

Тяжелые бронзовые ломы злобно звенели, вгрызаясь заостренными коваными жалами в каменную кладку. В воздухе стояло плотное облако рыжей пыли. Эта пыль была повсюду. Она лезла в нос, в глаза, забиралась в глотку, хрустела на зубах, сухим кашлем раздирала грудь.
Чистое голубое небо с сияющим на нем ослепительным диском воспринималось через тончайшую оранжевую вуаль пыли. Безжалостное солнце пустыни палило нещадно. Едкий пот заливал глаза.
— Передохни! Давай я! — Абу ощутил тяжелый шлепок горячей заскорузлой ладони на своем мокром от пота плече.
Он болезненно поморщился, налипшая на мокрую кожу каменная пыль больно царапалась. Молча, передав свой лом Бакру, Абу тяжело дыша, отошел в сторону. Его второй дядя Салех, продолжал мерно долбить ломом каменную стену, над которой они бились с раннего утра.
Отлепив мокрую от пота, прилипшую к заду, набедренную повязку Абу ковыляя, подошел к трем осликам, привязанным к большому обломку скалы. Рядом с ними в тени, прямо на земле, рядом с чахлыми кустиками верблюжьих колючек, лежал полупустой бурдюк с водой. Хмуро щурясь на полуденное солнце, Абу зубами вынул деревянную затычку из бурдюка и жадно сделал глоток. Его передернуло от отвращения. Вода успела нагреться, и была ощутимо горячей. Вдобавок ко всему, она отдавала старым вонючим козлом, из шкуры которого был сделан бурдюк.
Абу поднял голову. Ослепительно яркое солнце светило ему прямо в глаза. Высокая отвесная скала, у подножия которой они находились, простиралась в обе стороны, словно огромная крепостная стена. Немного поодаль от нее возвышался острый гребень небольшого каменного хребта, делавший Абу и его родственников невидимыми со стороны ущелья, через которое они пробрались сюда.
Быть сокрытыми для постороннего взора являлось составной частью того опасного ремесла которым Абу и его семья занимались вот уже несколько поколений. С грабителями могил, у стражников фараона приставленных охранять Долину Мертвых и прилегающие к ней окрестности разговор был короткий. Они привязывали схваченного на месте преступления вора за руки к двум горячим коням и по команде хлестали их плетками. После того как конечности несчастного были с корнем вырваны из плечевых суставов, тот умирал истекая кровью, успев перед этим испытать ужасные мучения.
И все же многие египтяне продолжали заниматься этим рискованным промыслом. Как, например, Абу со своими старшими родственниками. В случае удачи, ограбление древней могилы сулило хороший доход. Что касается связанного с этим риска, то о нем просто старались не думать. Проблема была в том, что грабителей с каждым годом становилось все больше, а старых, плохо охраняемых, могил все меньше. В некоторые гробницы приходилось забираться по нескольку раз, чтобы забрать даже ту ничего не стоящую мелочь, которую не посчитали достойной внимания во время первых визитов.
Но на этот раз им здорово повезло. Судя по всему, Бакру удалось найти никем не потревоженное захоронение. Под толстым слоем крепкой штукатурки, замаскированной под неровную поверхность скалы, была скрыта каменная кладка преграждавшая путь в гробницу. Там внутри почти наверняка покоился фараон или знатный вельможа, чей саркофаг был наполнен золотом и драгоценностями.
Все это вяло копошилось в расплавленной голове Абу, когда лом Салеха неожиданно провалился через камни разрушаемой ими кладки вовнутрь скалы. Парень поспешил к старшим. Возле расковырянной стены, опустившись на корточки, сидел Бакр, и что-то сосредоточенно рассматривал. Увидев упавшую на каменную стену тень, он, кряхтя, поднялся во весь свой немалый рост и отошел в сторону.
— Видишь? — ткнул он заскорузлым пальцем в стену.
— Дырка! — кивнул Абу, глядя на темнеющее среди неровной каменной кладки отверстие неправильной формы.
— То-то что и дырка! — дядя хмуро посмотрел на племянника. — Да вот только мала она и нам в нее не пролезть. Поэтому бери лом и долби, что есть силы, пока не посинеешь, словно Осирис владыка царства мертвых! Хвала ему и почтение!
Абу послушно взял лом и принялся расширять дырку в стене.
Однако, прошло довольно много времени пока они втроем, сменяя друг друга, расширили дыру настолько, что туда, наконец, можно было забраться на четвереньках. Салех достал специально приготовленный для таких случаев факел. Это была палка, на одном конце которой были плотно наверчены тряпки пропитанные маслом. Затем, при помощи огнива он высек на тряпки искру и поджег их.
— На, держи! — повернулся он к племяннику.
Абу молча, принял немилосердно коптящий факел и нырнул в чернеющее отверстие, из которого тянуло ледяным холодом. Попав вовнутрь помещения, он осторожно поднялся, боясь как бы не стукнуться головой о низкий потолок, и внимательно осмотрелся.
Он стоял в самом начале длинного коридора, который уходил в кромешную темноту. Позади него, из прорубленного ими хода бил яркий солнечный свет. Судорожно сглотнув, Абу в последний раз посмотрел на солнечные лучи и двинулся вперед по коридору. До этого он уже бывал несколько раз в разграбленных гробницах. Стены и потолки в тех усыпальницах были сплошь покрыты причудливыми разноцветными изображениями и иероглифами. Здесь же поверхность стен и потолка была цвета девственно чистого папируса, не оскверненного ни единой каплей краски.
Неожиданно ровный пол коридора закончился. Абу поднял факел повыше и нервно сглотнул. Вырубленные в камне ступени круто уходили вниз скалы, в непроглядную темноту. Где именно заканчивалось лестница молодой вор, сколько ни силился, так и не смог не разглядеть. Абу было очень страшно. Кто мог знать, что скрывается там внутри густой, ледяной темноты? Он покосился в сторону выхода из гробницы и тяжело вздохнув начал спускаться вниз по лестнице. Лишняя взбучка от драчливых и скорых на расправу дядьев была ему совсем ни к чему.
Наконец, бесконечная лестница уперлась в следующий горизонтальный коридор. Переведя дух для того, чтобы бешено колотящееся в груди сердце немного успокоилось, Абу двинулся вперед. Коридор привел его в большую комнату, посередине которой, стоял огромный каменный саркофаг.
Абу сделал несколько нерешительных шагов в сторону страшного каменного ящика, под плотно закрытой крышкой, которого покоилась чья-то ужасная мумия. Подойдя вплотную к саркофагу, Абу с замиранием сердца взялся за край покрытой толстым слоем пыли крышки. Его поразило то, насколько холодным был гладко отшлифованный камень. Абу попытался сдвинуть крышку с места, но, несмотря на все его старания, массивная плита не поддавалась.
Внезапно за спиной молодого вора раздались тяжелые шаги. Он в ужасе отпрянул от саркофага, отбросил факел в сторону и попытался укрыться в густой тени отбрасываемой саркофагом.
— Все, попался! — молнией пронеслось у него в голове. — Сейчас стражники Долины Мертвых схватят меня и предадут лютой казни!
— Чего факел швыряешь, щенок?! — послышался сердитый голос Бакра. — Ты хоть знаешь, во сколько мне обходится все наше снаряжение?
С благодарностью приняв от дяди очередную затрещину, Абу поспешно подобрал с пола свой факел и высоко поднял его.
— Кажется, Хатор, наконец, улыбнулась нам! — хрипло расхохотался Бакр. — Чего застыл словно мумия? Беги, позови Салеха и скажи, чтобы захватил с собой ломы.
— Мне можно будет вернуться с ним? — на всякий случай спросил Абу, уже заранее зная ответ.
— Еще чего? Саркофаг должны вскрывать настоящие мужчины. А завидев здесь такого сопливого засранца, как ты, удача может отвернуться от нас! Когда вылезешь из этой норы, спрячься в скалах и внимательно следи за дорогой, чтобы нас не накрыли стражники! Пошел!
Абу был очень зол. Ему хотелось посмотреть, что находится внутри саркофага. Он еще никогда не видел, как грабят непотревоженное захоронение. Он мог только догадываться, какие сокровища скрывает под собой непреподъемная каменная плита.
Выбравшись наружу, он принялся сбивчиво рассказывать Салеху о том, что видел внизу. Услышав о неразграбленном саркофаге тот, со смехом взъерошил непокорные волосы племянника:
— Заткнись молокосос, что сейчас проку от твоего блеяния? Нужно поскорее откупорить эту кубышку с драгоценностями! Если мы найдем там, то, что я думаю, клянусь слизью и чешуей Апопа, я возьму тебя с собой в Мемфис к веселым танцовщицам!
После этого Салех подхватил два тяжелых лома, отобрал у Абу факел и весело подмигнув, проворно нырнул в чернеющий лаз.
Абу проводил его хмурым взглядом. Хорошо зная своих родственников, он не поверил ни единому их слову. Он не сомневался, что даже в случае очень большой удачи ему, скорее всего, ничего не перепадет. Как всегда Бакр затянет свою любимую песню о том, что мать Абу, со своим ленивым ублюдком, должны денно и нощно молиться на него, за то, что он позволил им жить у себя, после смерти их непутевого мужа и отца. Несмотря на то, что Бакр и Салех приходились матери старшими братьями, они обращались с ней как с чужой. Жены братьев, живших одним домом, всячески помыкали ею и заставляли делать всю самую грязную и тяжелую работу. Ничего, как только Абу подрастет и войдет в силу, он расквитается с родственниками сполна!
Какое-то время Абу стоял под палящими лучами солнца, жадно впитывая их жар всей поверхностью своего тела, словно ящерица, восставшая ото сна после холодной ночи в пустыне. Согреться от мертвящего холода, царящего в глубине гробницы, было не так-то легко. Потом присев в тени высившегося перед входом в захоронение утеса он стал наблюдать за каменистой пустыней. Каким бы гадом не был Бакр, но ремесло свое он знал хорошо. Нельзя было допустить, чтобы к ним не незаметно подкрались стражники Долины Мертвых. Если бы это произошло, то очень скоро к мертвым обитателям долины присоединились бы еще три неупокоенные воровские души.

Глава 2

Великобритания, графство Йоркшир, имение «Кривой вяз», 1888 год.

Лорд Роберт Хаксли недовольным взглядом окинул унылый фасад своего родового гнезда, сплошь заросшего густым плющом. Стены, сложенные из грубо обработанных каменных блоков потемнели от сырости. Опять с утра зарядил этот нескончаемый дождь. Сэр Роберт тяжело вздохнул.
Старик садовник совсем отбился от рук. Быть может, у него уже нет сил, чтобы подняться с постели? Надо будет рассчитать его и нанять на эту должность кого-нибудь порасторопнее из близлежащей деревушки.
Два месяца тому назад сэр Роберт вернулся в Англию из длительного путешествия по Египту. Сказать по правде, цель его визит была достаточно необычна. В то время как большая часть путешественников занята тем, что бездумно прожигает свои деньги, восхищаясь красотами чужой страны, перед сэром Робертом стояла диаметрально противоположная задача. Он отправился в Египет для того чтобы разбогатеть.
Но, увы, ему так и не удалось преуспеть на этом поприще. Ближний Восток на поверку оказался отнюдь не сказочной пещерой Али Бабы из «Тысяча и одной ночи», доверху наполненной несметными сокровищами. В этом богом, позабытым краю, населенном нищими бедуинами и феллахами, готовыми за шиллинг убить, никто не приготовил ему ни золота, ни драгоценных каменьев.
За время своего путешествия сэр Роберт возненавидел Египет всей душой. С его вечной жарой и невыносимым солнцем, от которого, казалось, нигде не было спасения. Стоило найти где-нибудь тенистое место, как тут же выяснялось, что оно уже занято. Изо всех щелей начинали выползать потревоженные скорпионы, огромные сороконожки, шипящие кобры и прочая ядовитая нечисть.
В воспетый поэтами божественный Нил нельзя было не то, что войти, к нему было боязно приближаться, из-за обилия отвратительных гребенчатых крокодилов, которыми кишели густые заросли прибрежного папируса. В самой реке безвылазно сидели огромные лоснящиеся от жира гиппопотамы, которым по слухам ничего не стоило перевернуть большущую лодку и отправить ее пассажиров на корм своим зубастым соседям.
В довершение ко всему сэр Роберт подхватил дизентерию. Жестокий бич всех европейских путешественников на востоке. Проклятая болезнь измотала его до крайности, выжимая из него все соки через задний проход, по сорок раз на дню.
Сэр Роберт в дневниках именовал свое путешествие не иначе как Казнью Египетской. Мало того что он не разбогател, так в довершение ко всему, еще и умудрился растранжирить то немногое, что у него еще оставалось, после подписания очередных закладных на «Кривой вяз». Сейчас вернувшись, домой, он понимал, что там, в Каире вел себя несколько опрометчиво. Подобно восторженному юнцу, впервые попавшему в публичный дом, у него от множества диковин разбежались глаза. Несмотря на то, что он прекрасно знал, о том, что все арабы, от мала до велика, редкостные мошенники, он все же заплатил тому старому арабу целое состояние.
Среди груды древнего и нынешнего барахла в лавке Абдаллы, сэр Роберт приобрел множество презанятных вещиц. Чего стоила, например базальтовая статуэтка одноного инвалида с вздыбленным членом, размером с его отсутствующую ногу! Или взять хотя бы мумифицированную голову фараона, какой-то там великой династии! Хотя, скорее всего, это голова некогда принадлежала несчастному соседу Абдаллы, с которым тот не особо ладил. Или на худой конец какому-нибудь городскому бродяге, пропажи которого никто так и не хватился. Сэр Роберт ни минуты не сомневался, что разбойник лавочник убил его, после чего высушил у себя на крыше дома и покрыл смолой. А теперь продавал по частям доверчивым простакам вроде него. Как он слышал, торговля этим ходовым товаром процветала в многолюдном Каире.
Но вершиной привезенной сэром Робертом из Египта коллекции было, конечно же, яйцо. На этот диковинный футляр из потемневшего, растрескавшегося от старости дерева в форме пузатого скарабея у него, собственно говоря, и ушли все оставшиеся деньги.
Мошенник торговец уверял сэра Роберта, что находящееся внутри футляра яйцо цвета древнего папируса, поверхность которого была покрыта сетью замысловатых трещин, принадлежит давным-давно вымершему виду гигантских скарабеев. Абдалла с неприкрытым трепетом в голосе, на ломаном английском языке, называл их Черные Чудовища. Лорд Хаксли тут же окрестил новый вид жуков по латыни Scarabeus Monstruoza. Согласно древней легенде, на заре человечества, мудрецы с помощью этих монструозных скарабеев преодолевали пространство и время. Абдалла не моргнув глазом, уверял сэра Роберта в том, что из этого яйца, может вылупиться настоящее огромное Черное Чудовище. Более того, он клялся именем своего отца и своей матери, что такого скарабея можно будет приручить, словно домашнего кота. Гигантское насекомое будет исчезать по своим делам, но неизменно возвращаться к своему хозяину.
Что самое удивительное, сэр Роберт поверил во все эти глупые басни и загорелся желанием вырастить собственного монструозного скарабея. Он, конечно же, не рассчитывал с его помощью совершить обещанное арабом, путешествие во времени. Намерения сэра Роберта были много прозаичнее. Для того чтобы поправить свои финансовые дела, он полагал выгодно продать выращенного им гигантского скарабея какому-нибудь энтомологу филантропу. Или на худой конец в какой-нибудь музей.
Не откладывая дело в долгий ящик, сэр Роберт, с присущей ему энергией, взялся за воплощение в жизнь своего сомнительного прожекта. В соответствии с инструкциями, полученными от мошенника Абдаллы, лорд Хаксли погрузил яйцо в чан с преющим лошадиным навозом, смешанным с кровью телят, закупленной им на скотобойне. Последнее приобретение вызвало оживленные кривотолки среди живших по соседству сквайров, которые, впрочем, сэр Роберт оставил без внимания.
Вонь в сарае, где содержался чан с заветным яйцом стояла хуже, чем на скотобойне. По истечении положенного срока сэр Роберт приставил к чану сына своего конюха, здоровенного придурковатого парня по имени Габриель. В его обязанности входило отгонять от чана многочисленных мух и прочих зловредных насекомых, которые слетались и сползались на невыносимый запах падали, исходивший от чана. Если бы из распухшего к тому времени яйца вдруг что-то вылупилось, Габриелю следовало незамедлительно в любое время дня и ночи поставить в известность об этом сэра Роберта.
И вот сегодня дворецкий поднял его посреди ночи. Он сообщил, что прибежал Габриель с конюшни и сказал, что там уже началось. Наскоро одевшись, сэр Роберт бросился в сторону конюшен. В сарае, где стоял чан, его с нетерпением поджидал не на шутку встревоженный Габриель.
— Ваша светлость, там внутри, что-то шевелится! — парень ткнул крепкой суковатой палкой в сторону большого чана наполненного навозом и кровью.
Габриель благоразумно держался от жуткого котла на почтительном расстоянии. Трудно сказать, был ли в этом виноват страх или страшное зловоние, исходящее из отвратительного сосуда.
— Глупец, убери сейчас же палку! — приказал ему сэр Роберт. — Скажи-ка, а что наше яйцо все еще цело?
Как и предполагал сэр Роберт, дурной мальчишка не смог ответить ничего определенного. Не на шутку разозлившись, лорд дал лентяю пинка и закричал:
— Если ты сейчас же не достанешь и не предъявишь мне яйцо, клянусь, я утоплю тебя в этом дерьме!
Напуганный хозяйским гневом, Габриель, тотчас же снял свою куртку и, засучив рукава рубахи, подступил вплотную к чану. После этого трясясь от страха и отвращения, бедный парень засунул обе руки в чан с навозной жижей и принялся делать ими какие-то пассы, надеясь видимо таким образом, изловить погруженное в нечистоты яйцо.
— Глубже! — рассерженным голосом приказал ему сэр Роберт. — Ищи глубже!
Габриель, подвывая от страха, послушно запустил руки по самые локти в окровавленное коровье дерьмо и начал старательно водить ими там, словно повар шумовкой, надеясь зацепить яйцо.
Внезапно внимание сэра Роберта привлекла легкая рябь, пробежавшая по поверхности отвратительной вязкой жидкости до самых краев, заполнявшей чан. Это не могло быть следствием создаваемых руками Габриеля колебаний, так как, источник распространявшихся волн, располагался в противоположном от него месте.
Не на шутку встревоженный сэр Роберт сделал предостерегающее движение рукой и хотел, было, криком предупредить парня об опасности, но ужас внезапно сковал его члены и он не смог выдавить из себя, ни звука. Габриель же не мог ничего этого видеть, так как глаза его были плотно закрыты, а лицо, на котором застыло скорбное выражение, было старательно задрано вверх. Таким образом, бедный парень пытался защитить свои глаза и органы обоняния от мерзкого запаха, исходившего от чана.
В то же мгновение, что-то непонятное, размером с хорошего терьера, вдруг выскочило из чана наружу и вцепилось Габриелю прямо в живот. Ошеломленный сэр Роберт отпрянул в сторону и, застыв в отдалении, с ужасом наблюдал за происходящим. Оттуда он смог хорошенько рассмотреть, диковинное создание, которое так неожиданно атаковало его слугу.
Сначала ему показалось, что это огромная гусеница, но внимательно вглядевшись, сэр, Роберт понял что ошибается. Голову существа венчала пара длинных и острых жвал, которые сейчас были до половины погружены в живот парня. Внезапно мозг лорда Хаксли, словно молния пронзила догадка, старый Абдалла не обманул его. Сэр Роберт почему-то решил, что из яйца непременно должен вылупиться маленький скарабей, совершенно позабыв, что прежде чем превратиться в жука, особь должна пройти через определенные трансформации. Первой, из которых является стадия личинки.
В это время, Габриель взревел, словно раненный слон и, повалившись на спину, принялся отдирать от себя напавшее на него ужасное существо. Брызнула кровь и личинка скарабея, перемазанная в нечистотах, стремительно юркнула в брюшную полость несчастного юноши. По тому, с какой жадностью она принялась выедать его внутренности, сэр Роберт сделал вывод, о том, что на стадии личинки его скарабей, по всей видимости, является хищником.

Глава 3

Древний Египет, Ливийская пустыня, юго-западнее Мемфиса

— Свети сюда! — велел Бакр Салеху, держащему в обеих руках по факелу.
Сам же он, с размаху вогнав острие лома между крышкой и коробкой саркофага, попытался расширить образовавшуюся узкую щель. Несмотря на прилагаемые усилия у него ничего не получилось. Когда казалось, что ему удалось подцепить крышку, лом со звоном сорвался, и тяжелая плита вновь встала на прежнее место.
— Будь проклят этот каменный сундук, и тот, кто его смастерил! — в сердцах воскликнул вор. — Сыновья гиппопотама, совокупляющиеся с родной матерью! Они что не могли сделать крышку полегче? Брось факелы, давай помогай, а то мы здесь застрянем до самого утра!
— Послушай, брат, — сказал Салех, прислоняя факелы к стене и берясь за второй лом. — Если в этом ящике, кроме бесполезных костей мы найдем, что-то стоящее, нужно будет подумать, что делать с мальчишкой. Я не намерен делиться с ним добычей.
— Ты сначала найди что-нибудь, а потом думай, как делить шкуру неубитого льва! — расхохотался Бакр. — А потом, много ли мы до сих пор с тобой делились с нашим бестолковым племянником?
— Ты не прав, брат! — возразил Салех, всадив лом в узкую щель под крышкой, которую Бакру наконец-то удалось увеличить. — Мальчишка подрос и вскоре начнет заявлять права на свою часть добычи. Возможно, это произойдет уже сегодня.
Навалившись всем телом на образовавшийся рычаг, Салех принялся расширять образовавшийся темный проем. В лицо им ударила тугая струя спертого воздуха отравленного миазмами гниющей человеческой плоти.
Закашлявшись, Бакр досадливо поморщился:
— Ну и вонь! Вздумалось же обитателю саркофага выпустить газы именно тогда когда мы пришли к нему в гости! Так ты считаешь, что наш маленький племянник из помощника превращается в обузу?
— Он уже превратился, просто мы с тобой этого не замечали, — Салех, перехватив лом посподручнее принялся помогать брату который уже приподнял крышку саркофага с другой стороны.
— Не ломай голову, раньше времени. А ну, навались! — натужно взревел Бакр и принялся сдвигать тяжелую каменную плиту с места.
Вены вздулись у братьев на висках, пот заливал им глаза. Казалось, еще немного и мышцы не выдержав напряжения, начнут рваться, словно гнилые веревки. Когда силы уже почти оставили их, крышка на какое-то время застыла словно в раздумье, а потом накренилась и рухнула на каменный пол. По подземелью от удара пошел страшный гул, и братья испуганно пригнулись. Но потолок гробницы не рухнул на воров, лишь пыль, да мелкие куски отколовшейся штукатурки посыпались им на головы.
Стряхнув мусор с головы Бакр, а за ним и Салех опасливо заглянули в саркофаг. То, что они там увидели, изрядно озадачило и поразило их. Внутри не было расписного деревянного саркофага, причудливо изукрашенного листовым золотом и драгоценными камнями. В богатом захоронении количество деревянных футляров, вставленных один в другой, иногда достигало семи и более штук. В самом последнем из них и находилась мумия хозяина гробницы.
Оказалось, что большая часть каменного саркофага представляет собой массивный нетронутый резцами мастеров гранитный монолит. Углубление вовнутрь было сделано минимальным. Ровно настолько, чтобы на нем словно на подставке могло уместиться тело погребенного.
Перед ворами лежала туго спеленатая по всем правилам мумия, на месте лица у нее была золотая погребальная маска. В перекрещенных на груди руках забальзамированный мертвец, держал необычные для традиционного египетского погребения предметы. Правой рукой он прижимал к себе маленький золотой ларец, а во второй сжимал свиток древнего папируса намотанного на синий лазуритовый стержень с золотыми навершиями, богато изукрашенными драгоценными камнями.
Все еще не веря своим глазам, Салех счастливо рассмеялся:
— Наконец-то мы стали богачами, брат! Если честно я всегда знал, что рано или поздно мы найдем что-нибудь подобное! Боги благоволят нам! Хвала зоркому Гору, указавшему нам путь к сокровищам!
Бакр насмешливо посмотрел на счастливого Салеха и не стал его разубеждать. Откуда ему было знать, что это вовсе не случайная находка?
Десять дней тому назад деревенский дурачок, пасший коз в предгорьях пустыни, потерял одно из своих строптивых животных. Он проплутал весь день и наконец, нашел беглянку возле высоких скал, формой своей напоминавших крепостную стену. Когда он приблизился, чтобы отлупить вредное животное палкой, взгляд его неожиданно зацепился за проступающую сквозь неровную поверхность скалы каменную кладку. Сам он не рискнул проникнуть вовнутрь, а вместо этого пришел к Бакру. Всем в деревне было хорошо известно, чем занималась его семья вот уже несколько поколений подряд.
За то, что дурак согласился указать дорогу к заветному месту, Бакр дал ему четыре бурдюка самого дешевого пива. А также пообещал, что позволит провести несколько ночей со своей сестрой, матерью Абу. После того, как Бакр вернулся с дураком из пустыни, последний неожиданно захворал и к вечеру слег. Утром он уже не проснулся. Поговаривали, что в пустыне беднягу укусил черный скорпион. Но Бакру-то было хорошо известно, отчего умер пастух. Все дело было в хитром снадобье, которое он подмешал ему в пиво.
— Так что будем делать с Абу? — вернул Бакра с небес на землю голос брата.
— Добыча слишком велика, чтобы рисковать ею и своими головами из-за какого-то болтливого мальчишки, пусть даже он и приходится нам родственником, — Бакр в упор посмотрел на брата.
— Я с тобой полностью согласен! — горячо воскликнул тот. — Пробьем ему голову камнем, тело оставим здесь в гробнице, где его никто никогда не найдет. А сестре скажем, что непослушный мальчишка не хотел копать лаз в гробницу и убежал от нас в пустыню.
— Правильно, а там его задрал лев! — довел до логического завершения мысль брата Бакр. — Но это все после того, как он поможет нам загрузить добычу в сумки и навьючить на ослов. Давай же, наконец, посмотрим наши сокровища.
— Давай, начнем вот с этого, — пробормотал Салех и, взявшись двум руками за края маски, скрывающую лицо покойника потянул ее на себя. — Нам здорово повезло, эта штуковина сделана из толстого листа чистого золота!
Но сколько он, ни пытался приподнять маску у него так ничего не вышло.
— Может она приклеилась к лицу мумии бальзамическими смолами? — высказал предположение Бакр, приблизившись с факелом вплотную к маске и внимательно разглядывая ее.
Внезапно внутри саркофага явственно раздался щелчок. Салех озадаченно посмотрел на Бакра.
— Ничего не понимаю! — недоуменно сказал он.
— Давай, давай! Нечего здесь понимать, тяни маску! Это, наверное, какой-то хитрый запор. Раз внутри что-то щелкает, значит открывается.
Пожав плечами, Салех вновь взялся за края маски и потянул на себя. Он мог бы поклясться, что та немного подалась на него. Неожиданно раздался еще один щелчок, как ему показалось, прямо внутри головы мумии. Там, что-то со скрежетом провернулось, видимо, части какого-то диковинного запорного механизма. Потом снова наступила тишина.
Салех протянул руки, чтобы повторить попытку, когда в недрах саркофага вдруг раздался громкий щелчок, а затем что-то угрожающе зашипело. Братья испуганно отскочили в сторону, от каменной коробки, настороженно прислушиваясь. Через непродолжительное время шипение стихло, и наступила тишина.
— Сетом клянусь, это не к добру! — Салех вытер холодный, невесть откуда взявшийся, пот со лба. — А что если мы потревожили там внутри гнедо ядовитых змей? Не нравится мне все это.
— Нравится, не нравится, какая разница? Все равно золото снимать придется! — прикрикнул на него Бакр. — Давай тащи дальше, а то сейчас или Абу заявится или стражники нагрянут! — Да погоди ты! Дай сообразить, — начал возмущаться Салех, но в этот момент внутри саркофага опять что-то скрипнуло, захрипело, щелкнуло и снова затихло.
— Ну, чего ты на него вытаращился?! Мумий никогда не видел? Может, запоры маски уже открылись, а ты все ждешь от козла молока! Ну-ка отойди в сторону! — не выдержал Бакр и решительно шагнул к спеленатому мертвецу.
Салех охотно уступил место нетерпеливому брату и, взяв у него факелы, беспрекословно отошел в сторону. Бакр взялся за края маски и осторожно потянул ее на себя. К величайшему удивлению вора, золотое лицо бесшумно снялось со своего места, и теперь находилось в его руках. Отвратительное иссохшее лицо мумии, представшее перед ними, внушало не только отвращение, но и ужас.
Что-то в нем было не так. Бакр никак не мог понять, что именно. В какой-то момент его осенило! На месте глаз у мумии зияли две черные дыры, которые смотрели ему прямо в лицо. Он попытался сделать шаг в сторону, но было уже поздно.
Из отверстий внезапно вырвались тугие струи ядовито-зеленого порошка, которые ударили Бакру прямо в лицо и залепили ему глаза. Ослепший вор, почувствовал нестерпимую резь и дико закричал. Но тут же, в его широко открытый рот хлынул порошок. Влажно всхрюкнув, Бакр кулем повалился на пол. Вся комната наполнилась едкой летучей пылью. От нее не было спасения.
Обезумевший от ужаса, Салех бросился прочь от ужасного саркофага. Ноги сами несли его вверх по ступенькам к спасительному коридору в конце, которого была дыра, ведущая к спасению. Но уже через мгновение ему выжгло глаза зеленой гадостью. Лопнув, они вытекли на ступени, покрытые, словно ковром, зеленой пыльцой. Потеряв ориентацию, как кролик, укушенный скорпионом, Салех на четвереньках тыкался головой вдоль стены гробницы, тщетно пытаясь найти выход.
Два, запорошенных зеленым порошком, тела еще какое-то время пускали разъеденными ртами зеленые пузыри, а потом затихли. Смертоносный самум еще некоторое время бушевал в подвергшейся поруганию гробнице, но постепенно зеленые хлопья, медленно кружась в воздухе, начали опускаться вниз. Внезапно, в недрах прямоугольной глыбы саркофага раздался сухой щелчок, и все стихло.

Глава 4

Великобритания, 1888 год.

Останков Габриеля хватил ненадолго. Личинка скарабея день ото дня набирала аппетит.
К этому времени сэр Роберт уже дал своему еще неразвившемуся скарабею имя и ласкательно называл его Томми. Как ни странно, ужасная личинка чудовищного насекомого, по логике вещей, начисто лишенная мозга, души и понимания, с первых же дней выучилась узнавать своего хозяина и благодетеля. Когда, там, в Египте, старый араб Абдалла говорил о щенячьей преданности «черных чудовищ» к своим хозяевам, сэр Роберт счел это поэтической гиперболой. А вернее будет сказать, обычным жульничеством прохвоста лавочника, по своему обыкновению, бесстыдно набивавшего цену своему залежалому товару.
Тем не менее, Томми, обладая острыми, словно бритвы жвалами, которыми мог спокойно перекусить человеку не то, что руку, но и шею, ни разу даже не поцарапал своего хозяина. Сэр Роберт затруднялся объяснить, каким образом Томми выделял его, из числа своих последующих многочисленных жертв. Скорее всего, дело было в запахе, хотя возможно Томми видел во внешнем облике сэра Роберта явственные различия от посторонних людей. Как бы то ни было, их взаимоотношения были сродни обоюдной привязанности, между преданным псом и его любимым хозяином.
Вскоре сэр Роберт, нашел весьма остроумный, по его мнению, способ разрешить проблему с провиантом для своего любимца. Он поручил дворецкому отправить какого-нибудь мужика посмышленее в цыганский табор, что остановился неподалеку от соседней деревни. То обстоятельство, что добираться до него нужно было, через глухую лесную чащу, было как нельзя кстати. Мужику было выдано несколько звонких монет, одна из которых предназначалась ему, для передачи старшему в таборе цыгану. Требовалось срочно найти кормилицу для грудного ребенка.
На недоуменный вопрос старого цыгана, почему родители ребенка не найдут для него кормилицу из женщин своего круга и вероисповедания, посланец признался, что ребенок был зачат в грехе. Именно поэтому его родители предпочли оставить свои имена и положение в тайне. Если они наймут женщину из деревни, то позорная тайна тут же станет известна всей округе.
Цыганский барон выкурил не одну трубку, прежде чем дал свое согласие. Что-то во всем этом ему определенно не нравилось. Тем не менее, польстившись на легкие деньги, он отправил с посланником уже немолодую толстую цыганку с огромными, словно дыни грудями. Пересчитывая полученные в оплату деньги, барон предупредил посланника, что тот лично отвечает перед ним за то, чтобы с его женщиной ничего не случилось. Тот легкомысленно дал согласие и, радуясь удачно выполненному поручению, повел женщину через лес в сторону имения сэра Хаксли.
Дворецкий встретил женщину, как и было условлено в маленьком охотничьем домике, принадлежавшем сэру Роберту. Щедро наградив человека приведшего цыганку, дворецкий отослал его восвояси. После чего удалился и сам. Цыганка была немало удивлена, когда из небольшой комнаты в сторожке вышел незнакомый благородный господин. При его появлении она встала и уже хотела бежать к двери, когда увидела, что тот нежно прижимает к груди завернутого в дорогие пеленки ребенка. Сразу успокоившись, кормилица распустила свой корсаж и вытащив огромную грудь с торчащим фиолетовым соском протянула руки для того чтобы взять ребенка.
Сэр Роберт, а это был именно он, с глубокой нежностью в затуманившемся взоре, протянул свое дитя цыганке.
— Об одном прошу, добрая женщина, накормите его как следует! — попросил он.
— Как зовут мальчонку ваша светлость? — из вежливости спросила цыганка.
— Томми! — ласково ответил сэр Роберт. — Моего мальчика зовут Томми.
Это было последнее, что несчастная женщина успела услышать. Едва она приняла из рук отца ребенка, как в том месте, где у дитяти должен был быть жадно ищущий грудь кормилицы ротик, дорогую кружевную пеленку прорезали два кривых, острых ножа. Прежде чем цыганка успела скинуть с себя кошмарное создание, Томми уже вгрызся ей прямо в обнаженную грудь. Во все стороны брызнула кровь. Женщина попыталась закричать, чтобы позвать на помощь, но вместо крика из ее рта вырвалось лишь хриплое бульканье, а следом хлынула черная кровь из истерзанного легкого.
На следующий день к дворецкому прибежал напуганный посыльный, тот самый который привел к нему цыганку. Он сказал, что кормилица так и не вернулась к вечеру в табор, как было условлено. Дворецкий принес эту тревожную весть сэру Роберту, на что тот холодно посоветовал, поискать женщину в лесу. Ее могли задрать волки, бродячие собаки. Поговаривали, что в лесу появились солдаты дезертиры. Да мало ли что могло произойти с одинокой женщиной, пошедшей через лесную чащу без крепкого, вооруженного провожатого?
Видимо цыганского барона все же не удовлетворили предложенные ему объяснения. Через неделю поле того, как табор неожиданно снялся и ушел в неизвестном направлении, посыльный был найден в лесу повешенным.
После этого сэр Роберт начал сезон охоты на бездомных бродяг и одиноких пьяниц. С ними дело обстояло довольно просто. Удар суковатой палкой по голове, посреди лесной глухомани и вся недолга!
Проблемы начались тогда, когда народ из окрестных деревень стал замечать, что куда-то вдруг разом пропали все местные бродяги и попрошайки, бывшие на протяжении многих лет неотъемлемой частью местного пейзажа. Это обстоятельство весьма озадачило местного констебля. О чем он и не преминул при встрече простодушно поделиться с сэром Робертом Хаксли, бывшим негласным предводителя местного дворянства.
Пронзительный звон этого первого тревожного колокольчика заставил сэра Роберта предпринять весьма решительные шаги. Он счел за благо не ждать того момента, когда ситуация выйдет из-под контроля, и счел за лучшее переехать в свой Лондонский дом. Естественно, что Томми, к тому времени изрядно выросший, отправился в столицу вместе с ним.
В Лондоне их охотничьи угодья были не в пример Йоркширским значительно обширнее, так как охватывали значительную часть местных трущоб. По здравому размышлению, сэр Роберт пришел к выводу, что самым подходящим и наиболее легким для его целей жертвами могут стать представительницы многочисленного племени падших женщин. А попросту говоря, проститутки.
Между тем, первая же попытка побаловать не в меру прожорливого Томми человеческой плотью, едва не обернулась для сэра Роберта полным фиаско. Нарочно выбрав для своих целей самое страхолюдное создание, которое он только сумел отыскать в лондонских трущобах, он уединился с вышеозначенной «дамой» в темной вонючей подворотне, где им никто не смог бы помешать.
Проститутка, повернувшись к кавалеру спиной, принялась задирать свои многочисленные грязные юбки. Сэр Роберт, поставив на мостовую бывший при нем докторский саквояж, торопливо расстегнул замки и выпустил находившегося там Томми.
Оказавшееся на воле огромное насекомое опрометью кинулось к раскорячившейся проститутке и с ходу запрыгнуло ей на спину. Оно тут же прогрызло ей в боку огромную дыру, прямо через платье и корсаж. Несчастная женщина взвыла от ужаса и принялась звать на помощь, но после того, как сэр Роберт при помощи острого охотничьего ножа перерезал ей глотку, кровь хлынула у нее изо рта и она затихла.
Закончив свое кровавое пиршество Томми, юркнул обратно в саквояж. Когда сэр Роберт защелкнул замки, вдалеке в темноте послышались быстрые, тяжелые шаги. Он едва успел подняться с колен и отпрянуть от распростертого на мостовой окровавленного, выпотрошенного тела женщины. Впрочем, шаги звучали еще достаточно далеко, и сэр Роберт успел благополучно выскользнуть из сумрака подворотни, привести себя в надлежащий вид и придать лицу скучающе-озабоченное выражение.
Неожиданно прямо перед ним из темноты возник темный силуэт, который было невозможно спутать ни с каким иным, из-за его высокой полицейской каски. Это был лондонский бобби.
— А ну стой! — вскричал он, угрожающе выставив впереди себя полицейскую дубинку.
— Что вам угодно? — резко спросил Сэр Роберт, вложив в интонацию всю спесь и презрение своих высокородных предков к беспородным мужланам.
Полисмен, ожидавший увидеть пьяного бродягу, несколько смешался, когда разглядел, что перед ним богато одетый господин с докторским саквояжем. Коснувшись своей каски, он виноватым голосом спросил:
— Прошу прощения, сэр! Вы случайно не слышали женский крик?
— Конечно же, слышал, — безразлично пожал плечами сэр Роберт. — Я, как изволите видеть, возвращаюсь от больной дамы, к которой меня вызвали посреди ночи. Если не ошибаюсь, то крик раздавался вон из той подворотни. Но должен сказать, что подобные вопли для этой части города отнюдь не редкость. Констебль, надеюсь, вы не будете возражать, если я продолжу свой путь? Я бы очень хотел успеть добраться до своего дома засветло и хоть немного поспать, прежде чем начать дневной прием в больнице.
— Да, да, конечно же! Быть может, вам стоит взять кэб?
— Благодарю вас, не стоит. На вашем месте, констебль, я бы все-таки узнал, отчего та женщина так пронзительно кричала. Мало ли что, — сэр Роберт обворожительно улыбнулся и, кивнув полисмену, исчез в густом тумане, накрывшем ночной Лондон.

Глава 5

Древний Египет, Ливийская пустыня, юго-западнее Мемфиса

Несмотря на то, что Абу сидел в тени отбрасываемой утесом, его окончательно разморило на пекле, и он уже давно клевал носом. Он в очередной раз провалился в сон, из которого его вырвал какой-то непонятный звук, который доносился из лаза, ведущего во взломанную ими гробницу. Протерев глаза, молодой вор прислушался, отчаянно зевая. Когда он, наконец, понял, что из неровной черной дыры, пробитой в каменной кладке, несутся истошные вопли его родственников, сон с него как ветром сдуло. Первым порывом Абу было бежать и посмотреть, что там происходит. Но сделав несколько порывистых шагов, он внезапно остановился. А вдруг мумия, покоящаяся в саркофаге ожила и схватила своих обидчиков? Абу не хотел, чтобы она добралась также и до него.
Но что он скажет дома, родным Бакра и Салеха, и в особенности их женам? От одной только мысли, что ему придется держать ответ перед этими двумя жирными демоницами, Абу стало плохо. Во рту у него пересохло, а в животе кишки завязались узлом. Да они его даже слушать не станут, а просто забьют своими скалками, а после затопчут своими толстыми, словно колонны храма ногами до смерти. И матери его тоже достанется. Нет, что бы там не случилось с эти двумя старыми негодяями, их все равно нужно было срочно вытаскивать из гробницы.
Ругаясь, на чем свет стоит, Абу подбежал к чернеющей в самом низу скалы дыре. Он уже собирался нырнуть в нее, когда вдруг почувствовал какой-то необычный едкий запах. Это не остановило его и, прикрывая рот и нос руками, щурясь слезящимися глазами, он приблизился к лазу, ведущему в гробницу, но тотчас, же отскочил обратно, кашляя и чихая. Он успел заметить, что внутри весь коридор засыпан каким-то зеленым не то порошком, не то песком. В голове его вертелись мысли одна страшнее другой. С Бакром и Салехом определенно случилось, что-то страшное. Но как войти в гробницу, как это сделать, если даже рядом с ней невозможно дышать? Абу в отчаянии взвыл и стукнул себя кулаком по лбу. Но умных мыслей этот жест ему не прибавил. Тем временем, крики в пещере внезапно прекратились.
Абу подошел к осликам стоящим неподалеку. Животные словно чувствуя, что происходит что-то неладное, испуганно жались друг к другу и стригли раскаленный воздух длинными ушами. Вытащив из чересседельной сумки Бакра большой платок, Абу схватил бурдюк с водой и щедро полил ткань. Он замотал лицо мокрым платком и осторожно приблизился к пролому в скале. Набрав полную грудь воздуха, чтобы по возможности не дышать там внутри, Абу проклиная свою несчастную судьбу, полез вовнутрь.
Едкий запах, словно гриф-падальщик острыми когтями раздирал горло, щипал и выедал молодому вору глаза. Мокрая тряпка оказалась плохой защитой от неизвестной отравы. Голова кружилась, не то от недостатка воздуха, не то от витавшей в воздухе едкой зелени. Абу скоро понял, что долго так не протянет и ему нужно торопиться. Бегом, преодолев коридор, он стремительно скатился по наклонной лестнице и остановился.
Брошенный кем-то из дядьев факел валялся на полу, косо освещая часть стены и потолка. Чуть ниже, прямо на ступенях лежал Салех, согнувшись, словно спящий ребенок. Ниже возле самого сначала лестницы распластался его старший брат. Несмотря на пожиравший его душу ужас, молодой вор добежал до помещения с саркофагом. Тяжелая крышка каменной шкатулки валялась на полу — это означало, что дядья все-таки успели открыть ее. Что-то неуловимо странное во внешнем виде саркофага на мгновение привлекло внимание Абу, но нужно было спасать родственников, и он опрометью кинулся назад.
Здраво рассудив, что непреподъемного огромного Бакра он вряд ли сможет вытащить, Абу склонился над Салехом. Схватив тело под мышки, он потащил его вверх по ступеням в сторону выхода. Про себя он отметил, что если кожа Салеха была мокрой от пота, но чистой, то тело Бакра было все сверху донизу усыпано, какой-то зеленой дрянью. Интересно откуда она здесь взялась? Дышать в мокрой тряпке, которая облепила рот и нос, а тем более тащить, вдруг ставшего таким тяжелым Салеха, с непривычки было очень тяжело. Абу не тешил себя иллюзиями относительно того жив тот или нет. Но когда он все-таки вытащил Салеха на яркий солнечный свет, и увидел во, что превратилось его лицо, он едва успел сорвать с себя платок, как его тут, же вывернуло наизнанку. Когда он думал, что все уже закончилось, его тело вновь потряс мощный спазм рвоты. Его полоскало довольно долго. Абу уже решил, что ему пришел конец, но тут его неожиданно отпустило. Рухнув на землю, возле лужи блевотины, он кое-как отдышался. Потом немного придя в себя, он отполз как можно дальше от изъеденного непонятной проказой до самых костей тела Салеха.
Собираясь с мыслями, Абу неожиданно вспомнил, то, что так сильно поразило его там в гробнице. В той самой проклятой погребальной комнате, где стоял саркофаг. И это что-то было красное свечение, идущее от открытого саркофага. Было такое ощущение, что тот нагревается изнутри и пышет жаром, словно печка, на которой пекут хлеб.
Абу вытащил из сумки Бакра еще один платок, порвал его на два куска и, обмотав им руки, намочил водой из бурдюка. Мысль о том, что ему, быть может, удастся спасти Бакра не посещала его. Он уже смирился с тем, что потерял своих дядьев навсегда. Причем, если говорить честно, то эта потеря его не особенно и расстроила. Молодого вора интересовало лишь содержимое саркофага. По непонятной причине проклятый каменный ящик ни с того ни сего вдруг начал разогреваться и превращаться в печь. Если так пойдет и дальше то все его содержимое скоро превратится в угли, а потом в пепел.
Внутри первого коридора Абу, к своему удивлению, обнаружил, что зеленый порошок медленно, но неуклонно бледнеет и исчезает. Не останавливаясь, он пробежал до лестницы, проворно ссыпался вниз, подобрал валявшийся на полу, все еще горящий, факел и вошел в комнату с саркофагом. Впрочем, факел Абу уже был не нужен, так как в погребальной комнате стало светло, из-за пугающей метаморфозы происшедшей с огромной гранитной коробкой. Саркофаг, лишенный крышки, наливался жутким малиновым внутренним светом, Каменистый пол, на котором он стоял, тоже начал раскаляться. От саркофага вдруг повеяло нестерпимым жаром. Даже сквозь мокрую ткань платка Абу ощутил, как кожа ни лице начала стягиваться.
Ужасная мумия, лежащая внутри саркофага, уже тлела, распространяя вокруг себя отвратительный запах горящей человеческой плоти. Несмотря на это, Абу не желал уходить ни с чем. Взгляд его упал на предметы, которые сжимали корявые руки дымящегося мертвеца. Брови Абу от изумления взлетели вверх, чтобы в следующее мгновение громко затрещать и вспыхнуть. Молодой вор, невзирая на страшный жар, ломая пальцы мумии, вырвал из ее рук раскаленный золотой ящичек и уже начавший тлеть папирус, намотанный на драгоценный лазуритовый стержень.
Он был вынужден тут же швырнуть свои трофеи на пол, так как вещи успели раскалиться. Мокрые тряпки на руках Абу почти высохли, и от них валил пар. Понимая, что еще немного и ему придется убраться из гробницы ни с чем, молодой вор, невзирая на боль в обожженных пальцах, схватил золотой ларец и папирусный свиток. Уже выбегая, он успел заметить валяющуюся на полу золотую посмертную маску мумии и забрал ее с собой тоже. После этого Абу из последних сил бросился к лестнице ведущей наверх.
Неловко ударившись головой об низкий свод лаза он, тяжело вывалился наружу. Швырнув золотой ящичек и все еще продолжавший тлеть папирус на землю, он сорвал с лица тряпку. После этого он схватил бурдюк с водой, вынул зубами пробку и полил на свои покрывшиеся волдырями от ожога руки. Подвывая от боли, он начал поливать тлеющий драгоценный папирус, пока тот не перестал дымить и не пропитался водой.
Схватив в охапку свои, так дорого доставшиеся ему, находки, он, отбежав подальше от входа, рухнул на землю, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось где-то в горле с пугающей частотой. Несмотря на то, что он пролежал на земле довольно долго, оно никак не хотело умерить свой бег, а напротив начало бешеную скачку. Абу трясло, ему было холодно, несмотря на невыносимую жару. Ледяной пот сочился из всех его пор. Сердце выделывало невообразимые кульбиты. Временами оно совсем останавливалось, чтобы через несколько мгновений с новыми силами пуститься вскачь.
Молодой вор скрипел зубами, не желая сдаваться. После всего того что он вытерпел, после того как он стал обладателем стольких драгоценностей из древней могилы, умирать по его мнению было верхом глупости и несправедливости. Холодеющими губами он бормотал про себя слова молитвы к всеблагой Изиде, которой его научила мать.
Неожиданно где-то глубоко под землей послышался нарастающий гул. Несмотря на то, что Абу было совсем худо, он почувствовал, как подземный гул приближается. Молодой вор, холодея от ужаса, несмотря на страшную жару, понял, что началось землетрясение. Краем уплывающего сознания Абу успел заметить, как внутри гробницы произошел чудовищный взрыв, сопровождаемый ослепительной вспышкой. Скалы вздыбились и приподнялись, словно что-то расперло их изнутри, для того чтобы через миг осыпаться и рухнуть вниз горой щебня и огромных кусков камня. Оскверненная грабителями древняя гробница прекратила свое существование погребенная под невообразимой массой скальной породы и грунта.
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13





Новинки книг:
 
в блогах
 

Отзывы:
  • len.glu о книге: Ольга Владимировна Николаева - Не беси меня!
    О, моя голова! Моя бедная, задолбанная дятлом голова! (чисто физиологическая реакция на данную книгу) Вообще-то Ольга Николаева Anabolik не плохая писательница, она пишет интересно, захватывающе... и читаю я её время от времени с давних пор, НО... больше я не в силах — её эти главные героиньки (здесь — Надюша) просто вымораживают: КАК, мля, можно ТАК клевать мозг не только гг-ю, второстепенным персонажам, но и, в конце концов, читателям?! Я понимаю, у О. Николаевой своё видение самостоятельной, умной, самодостаточной Гг-ни, но пассивный абьюз — это, ИМХО, перебор: Наде, гордой птице, все должны, все перед ней виноваты, разговор с Надей — ловля бабочек на минном поле, неизвестно, когда рванёт чувство собственного достоинства у закомплексованной "птицы"

  • elag64 о книге: Ива Лебедева - Злата. Медвежья сказка
    Очень люблю эту серию. Тут и любовь, и юмор, и чуток быта. Замечательно!

  • happyltd@mail.ru о книге: Оксана Гринберга - Полуночные тайны Академии Грейридж
    Интересная, лёгкая книга

  • galya19730906 о книге: Ольга Обская - Невеста на неделю, или Моя навеки
    По мне сюжет больше глупый, чем смешной,такие же герои,одна бабуля с мозгами. Прочитала до конца, так как книга небольшая и слог у автора хороший, да и иногда приходилось через страницу читать-не выдерживал мой мозг "смешных ситуаций".

  • nikaws о книге: Нина Князькова - Дикая Дульсинея
    Фух. Прочтя много книг автора, уже не умиляюсь, знаю, что ГГГ будет серенькая, бедненькая, ГГконечно богатый и огромный, сразу влюбится и окольцует. Милота.

читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.