Библиотека java книг - на главную
Авторов: 52970
Книг: 129942
Поиск по сайту:
Войти
Логин:

Пароль:

регистрация  :  забыли пароль?
 
Жанры:
 


     Реклама:     
     

Читать онлайн книгу «Характерник»

    
размер шрифта:AAA

Сергей Васильевич Лысак
Характерник

Пролог [1]

Степан прохаживался по двору и ждал. Из горницы, где рожала жена, бабы его выперли, а сидеть одному в четырех стенах особого желания не было. Вот и бродил по двору Степан, изредка перекидываясь фразами со знакомыми по ту сторону плетня, а про себя возносил молитвы Господу, чтобы не оставил без внимания православную душу. И ожидал с нетерпением того мига, когда все решится…
Честно говоря, к молитвам у Степана отношение было своеобразное. Он вспоминал о Боге только тогда, когда припекало. Но припекало не так уж редко, походы к турецким и черкесским берегам весьма тому способствовали. И ведь помогал Господь! В скольких боях побывал казак Степан Платов, но всегда возвращался не только живым и здоровым (синяки и легкие поверхностные раны не в счет), но и с хорошей добычей. В другое же время религиозные чувства Степана пребывали в дремлющем состоянии, что ни его самого, ни его черноокую красавицу-жену Елизавету совершенно не беспокоило. Но на то тоже были свои причины. Казачкой Елизаветой его жена стала, лишь пройдя обряд крещения. А прибыла на Дон, глядя на всех исподлобья, готовая вцепиться в глотку любому чужаку, пленная турчанка Эмине. Четырнадцатилетняя девчонка, доставшаяся Степану после очередного похода. Хоть и посмеивались казаки над его выбором, предрекая полный провал в деле укрощения строптивицы, оказавшей бешеное сопротивление и даже умудрившейся поранить кинжалом Степана. Но он, едва глянув в горевшие яростью черные глаза на прекрасном лице, сразу сказал: «Моя!!!» Ну, раз твоя, значит твоя. Хочешь и дальше драться с этой дикой кошкой – забирай.
Но до драк не дошло. Хоть Эмине и дичилась поначалу, поглядывая с опаской на недавних врагов, но к Степану привязалась быстро. Может быть потому, что не стал молодой казак вести себя, как дикий варвар (о чем она наслушалась в свое время), с ходу овладев лакомой добычей, а повел себя с ней на первых порах как любящий старший брат с малой сестренкой – ведь он был на тринадцать годков ее старше. И оттаяла басурманка, посмотрев совсем по-другому на своего пленителя. Тем более что положение единственной жены вольного и богатого казака не шло ни в какое сравнение с тем, что ее – девушку из бедной семьи, ожидало на родине. Что ей сразу по прибытию и объяснили другие казачки – по большей части сами недавние турецкие и черкесские полонянки.
Трудно на первых порах им пришлось, начиная от сложности в общении и заканчивая непохожестью совершенно разных обычаев. Если Степан худо-бедно еще мог объясняться на турецком, то вот Эмине не знала русского вообще. Родители Степана поначалу были не в восторге от выбора сына, но перечить не стали. В конце концов, на Дону этим никого не удивишь. Многие казаки брали в жены пленных турчанок и черкешенок, и ничего, мир от этого не перевернулся. А поскольку до этого они Степана уже порядком достали своими планами с женитьбой, заявляя, что «давно пора», то он им и ответил в том же духе. Дескать, что хотели, то и получите. Чем вам невеста не по душе? Молода, красива, здорова, по хозяйству расторопна, будущего мужа любит и уважает. Вас, как моих родителей, тоже. Что вам еще надо? Ну а то, что приданого за ней нет, так ведь и тещи тоже нет! А то, что по-русски ни бельмеса, и не молитвы Господу возносит, а намаз совершает, так это не страшно. Приданое – дело наживное, язык выучит, перейдет в православную веру, а там и обвенчаются в церкви, как положено. Не они первые, не они и последние. Родители поохали, повздыхали, но смирились. В конце концов, раз Степан сам эту басурманку выбрал, то пусть сам с ней и возится. Действительно, не он первый, не он и последний. Так и начали жить поживать донской казак Степан Платов с турчанкой Эмине, вскоре ставшей казачкой Елизаветой…

Неожиданно хлопнула входная дверь, и на крыльце появилась его сестра Мария.
– Степка, у тебя сын родился!!! Только…
– Что?!
– Понимаешь… У него уже зубы есть…
Степан метнулся в хату. Елизавета лежала уставшая и приходила в себя после родов, а повитуха показала ему младенца.
– Все хорошо прошло, Степан, дал Господь вам сына. Но вот такое я впервые вижу, хотя и слыхала, что бывает. Чтобы у новорожденного сразу зубки прорезались… А ну цыть, бабы!!! Никакого знака Антихриста здесь нет! Сердцем чую, добрый казак будет! Как сына-то назовешь?
– Иваном!

Прошло шесть лет…
Иван возвращался домой с удочкой и куканом, на котором болталось несколько рыбешек, и думал, что сказать матери. Опять влип в неприятности. Снова подрались с Прошкой Рябовым, будь он неладен. Все бы ничего, если бы не «боевые потери» в виде разорванной рубахи у Ивана и разбитой морды у Прошки. Поэтому скрыть не удастся. Прошка, конечно, сволочь еще та, за дело получил, но кто разбираться будет… Тем более его мать опять жаловаться прибежит… Хорошо хоть батька сейчас в отъезде, вернется не раньше чем через неделю. Мать, правда, все равно высечет, но хоть не так сильно.
Подходя к дому, Иван услышал крики. Ругались его мать и мать Прошки. Ну всё… Вздохнув и решив, что чему быть – того не миновать, вошел во двор, как неожиданно дверь отворилась и из нее пулей вылетела Прошкина мать, изрыгая проклятия на голову «басурманки и ее выродка». Глянув с ненавистью на Ивана, плюнула и выбежала со двора. Иван очень удивился, такое было впервые. То, что их матери постоянно ругались после драк, к этому он уже привык. Но раньше Евдокия Рябова всегда степенно уходила с видом победителя, а здесь… Войдя в хату, Иван удивился еще больше. За столом сидели мать и незнакомый пожилой казак в богатой одежде, о чем-то разговаривая. Увидев Ивана, замолчали, и незнакомец уставился на него тяжелым внимательным взглядом, от которого у Ивана по спине побежали мурашки.
Как положено, поздоровался, но незнакомец молчал, продолжая буравить его взглядом. Иван тоже молчал, стараясь не усугублять ситуацию и состроив умильную физиономию. Как знать, а вдруг пронесет?! С чего бы это Прошкина мать из хаты выскочила, как будто за ней черти гнались… Наконец, незнакомец нарушил молчание:
– Так вот ты каков, Иван Платов… Наслышан о тебе. Ничего мне о своих подвигах рассказать не хочешь?
– О чем, дядько?
– Меня Матвей Колюжный зовут.
– О чем, дядько Матвей?
– Ну, например, о том, как вы всей ватагой три дня назад сад у Игната Тимофеева обнесли?
– Не было такого, дядько Матвей!!!
– Ну как же не было? Когда Игнат двоих из вас поймал и хворостиной отходил?
– Так меня там не было!
– А пойманные сказывали, что был.
– Врут!!!
– Врут? А поклянешься, что врут?
– Вот те истинный крест, дядько Матвей, что врут!!!
– Ну-ну… Весь… в батьку. Такой же… Ладно, пусть врут. А сегодня что?
– Так я не виноват, дядько Матвей! Прошка сам ко мне пристает, проходу не дает! Все басурманом обзывает. Не любо ему, что я его старшинство не признаю.
– Про то знаю. И даже больше скажу – все ты правильно сделал. С гнильцой хлопец этот Прошка, ох с гнильцой… Если так и дальше продолжит – плохо кончит. Но я тебя не об этом спросить хочу. Видел я вас на берегу Дона. И видел, как Прошка тебя сначала на землю повалил и рубаху порвал, а вот после ты его как будто мертвецки пьяного отмутузил, да так, что он даже не сопротивлялся толком. А ведь он на голову тебя выше, на три года старше, да и вширь раза в два побольше. Как ты это сделал?
– Да я и сам толком не понял, дядько Матвей. Такое зло меня взяло, когда он не только про меня, но и про мою матушку худое говорить начал, так будто крылья за спиной выросли и сила непонятная появилась. А потом все исчезло. И Прошка убежал, грозился только меня поймать.
– М-м-да… Что же с тобой делать, Иван?
– Матушка, дядько Матвей, я же не виноват!!!
– Да я не про то… Знаю, что не виноват… Эх, попал бы ты ко мне хотя бы года на четыре раньше…
– Ты про что, дядько Матвей?
– Ладно, не буду темнить. Я, как о тебе узнал, так сразу приехал. Редкий случай – новорожденный младенец с зубами, вот и появились у меня подозрения. Я, кроме тебя, только одного еще такого человека знаю. Запорожский кошевой атаман Иван Серко – слыхал?
– Слыхал.
– Так вот, я вместе с ним на турка да на ляхов ходил, и не раз. Добрый атаман, все казаки его уважают. И силу большую имеет. Но не ту силу, чтобы подковы гнуть… Ты, Иван, о характерниках слыхал?
– Да, слыхал, дядько Матвей.
– Так вот знай, что Иван Серко и я – характерники. Стар я уже стал в походы ходить, да и знания мои достойному казаку передать надо. Успеть до того, как Господь меня призовет. И кроме как тебе некому.
– Так ты же еще не старый, дядько Матвей!
– Как думаешь, сколько мне лет?
– Ну… За сорок?
– Ишь ты!!! Не угадал. Семьдесят три прошлой осенью исполнилось.
– Да ну?!
– Вот тебе и «да ну»! В общем, Иван, есть у меня к тебе серьезный разговор. С матушкой твоей мы уже все обсудили, а батька еще раньше сразу согласился. Я ведь, почитай, уже две недели как к тебе приглядываюсь… Пойдешь ко мне в ученики? Дело это добровольное, поскольку если заставлять учиться из-под палки, толку не будет.
– А чему учиться, дядько Матвей?
– Много чему. Ты ведь турецкий хорошо знаешь?
Матвей неожиданно перешел на турецкий язык, и Иван стал отвечать, даже не сразу сообразив, что разговор идет на турецком. Его отец и мать хорошо понимали, что в жизни казака это очень важно, поэтому оба языка он стал постигать с самого раннего возраста, едва научившись говорить. И теперь это принесло свои плоды. Поговорив на самые разные темы, Матвей снова перешел на русский.
– Турецкая речь у тебя очень хороша, Иван. От чистокровного турка не отличишь. Скажи спасибо своей матушке. Да и лицом ты на мать больше похож, что тоже пригодится. А я тебя много чему другому научу. Такому, чему далеко не всякого обучить можно. Есть в тебе божий дар, и грех его в землю зарывать. Эх, если бы я тебя с самого рождения знал… Стал бы ты великим характерником, а так… Слишком много времени потеряно, этому надо сызмальства начинать учиться. Но кое-что я все же сделать смогу. Дар твой раскрою, насколько получится, и если Господь мне на то время даст. Согласен учиться, Иван?
– Согласен, дядько Матвей!

Глава 1
Неожиданное предложение

Весна 7182 года (1674 от Рождества Христова) выдалась ранней. В Черкасске царило сильное оживление. В прошлом году прибыл большой караван на Дон, а теперь царь московский Алексей Михайлович прислал большой отряд служилых людей для совместного похода с казаками против турок и татар. Вовсю шла подготовка, и многие мальчишки с завистью смотрели на казаков, собирающихся в очередной поход. Здесь же сновали московские стрельцы в ярких кафтанах. Все говорило о том, что за турок собираются взяться всерьез. В прошлом году отряд казаков во главе с атаманом Михайло Самарениным прорыл засыпанный турками проход через Казачий Ерик и вышел в Азовское море, но остановился на зимовку в устье Миуса. Собирались возвести там крепость, чтобы использовать ее как базу для дальнейших походов. Небольшую крепость возвели, но… Увы, место выбрали неудачно, и в весеннее половодье ее затопило водой. Сейчас нужно было взять реванш, поэтому работа кипела.
Не составлял исключения и Иван Платов, с завистью поглядывая на большие морские струги. Вскоре они уйдут к турецким и крымским берегам, а он снова останется здесь. Мал еще, не хотят его брать в поход, более опытных казаков хватает с избытком. По большому счету Иван это и сам понимал. То, что он хорошо умеет стрелять из всего, что стреляет – от лука до винтовальной пищали, это еще не делает его хорошим бойцом. Выстрелить можно столько лишь раз, сколько у тебя в наличии заряженных стволов, после чего вся надежда только на добрый клинок. А все казаки уверены, что в бою на саблях ему долго не выстоять против взрослого и опытного янычара. Что годами мал, что богатырской статью не вышел. Если только… А вот об этом его учитель, казак Матвей Колюжный, велел молчать, как рыба. Чем меньше про него знают, тем лучше…

Иван и Матвей сидели в доме за большим столом, на котором была разложена турецкая карта Черного моря, и занимались изучением искусства мореплавания. Как управлять казацким стругом и большим турецким кораблем, если его удастся захватить в целости. Как определять свое место в море вдали от берегов по солнцу и звездам, как предугадывать погоду и многое другое. Матвей Колюжный сам удивлялся успехам своего ученика. Хоть он и понимал, что потерянного времени не вернуть, поскольку начинать готовить сильного характерника надо буквально с первых месяцев после рождения, но и то, чего удалось добиться, его поражало. На такой успех он поначалу даже не рассчитывал. Дар Ивана оказался не просто сильным, а очень сильным. И в умелых руках старого казака-характерника раскрылся если и не в полной мере, то близко к этому. Поэтому Матвей решил несколько изменить направленность подготовки, сделав из Ивана в первую очередь не бойца для боя в строю, а лазутчика-одиночку. Когда Ивану исполнилось десять лет, и уже появились определенные успехи, он сказал ему без обиняков:
– Ваня, рубиться на саблях на палубе турецкого корабля или с янычарами на берегу – это не твое. Уже видно, что статью ты не в отца, а в мать пошел. Богатырской силы, чтобы подковы ломать и коня на плечи под брюхо поднимать, в тебе не будет. Да это и не нужно. Твоя сила в другом. Никто не ждет опасности от хлопца, не похожего на богатыря, у которого к тому же еще и не видно оружия. Владеть саблей, конечно, я тебя научу. И не только саблей. Но главное твое оружие – голова. И помни, что твоя сила не в руках и ногах, а внутри тебя. И умело пользуясь этой силой, ты любого врага одолеешь. Ты – прирожденный лазутчик, Иван. Из тех, кто один в поле воин.
– Но как это, дядько Матвей?! Как это – одному турок бить?!
– Не совсем одному, но казакам от тебя в походе великая польза будет. Сможешь пройти мимо вражеских постов, и никто тебя не заметит. Даже в ясный погожий день. Сможешь одолеть с ножом, на саблях или даже голыми руками любого турка, или черкеса. Пусть он даже будет намного сильнее тебя, вооруженный до зубов и в доспехах. Сможешь к страже незаметно подойти и всех вырезать. Хоть в поле, хоть в городе. Сможешь на всех, кто рядом находится, морок навести, и тебя за другого человека примут. А поскольку ты турецкий хорошо знаешь и лицом в мать пошел, то тебя и так все за турка принимать будут. Сможешь целый отряд врага заставить видеть то, чего нет. А то, что есть, они не заметят и пройдут мимо. Как, достаточно?
– Ух ты!!! Неужели так можно?!
– Можно, Ваня. Если только хорошо будешь мою науку учить и крепко язык за зубами держать. Хоть мастерству характерника далеко не всякого обучить можно, но помни, что такие люди могут не только среди казаков, но и среди турок, и среди татар, и среди черкесов найтись. Не нужно, чтобы наши секреты врагам достались…

Сегодня они занимались делом, к мастерству характерников напрямую не относящемуся, но тем не менее очень нужному. Матвей был хорошим моряком, изучавшим в свое время искусство навигации у генуэзцев, венецианцев и франков, освобожденных из турецкого плена и сохранивших различные книги по навигации и астрономии. Хоть книги были в основном на французском, но Иван к этому времени уже освоил и его. За урожденного француза, конечно, он бы выдать себя вряд ли смог, но вот за турка, знающего французский, вполне. И теперь старательно изучал искусство водить корабли, удивляясь, как люди смогли додуматься до такого. Плохо было лишь то, что за все эти годы им так и не удалось выйти в море – турки стерегли выход из Дона. А брать с собой малолетнего хлопца в поход, прорываясь с боем мимо Азова, ни один бы атаман не стал.
Неожиданно раздался стук в дверь, и в хату вошел отец Ивана. Поздоровавшись и обняв сына, поинтересовался, как идут успехи в изучении наук, и лишь потом сказал, зачем пришел.
– Матвей, нам хороший кормчий нужен. Собираемся идти на турка, а знающих людей не хватает. Тех, кто может лишь саблей махать, хоть отбавляй. А вот тех, кто сможет не только со стругом, но и с большой турецкой галерой управиться, да привести ее, куда надо, маловато. Из московских служилых людей так вообще никого нет, кто с морем знаком. Ты бы как, пошел?
– Эх, Степан, Степан… И где ты раньше был? Пошел бы, да годы уже свое берут… А Ивана возьмешь?
– Ваньку?! Да ему ведь только пятнадцать лет недавно исполнилось! Какой из него боец?! Я сына на верную смерть не пошлю.
– Так я и не говорю, что он будет саблей махать. Ты ведь о кормчем спрашивал?
– Ваньку – кормчим?!
– А что? К тому же не кормчим, а помощником кормчего. Тем, кто в навигацких науках силен и сможет самую большую турецкую галеру от Босфора к Дону привести.
– Ванька, ты что, и взаправду сможешь?!
– Смотря что, батя. Смогу ли управлять большой галерой, нефом или галеоном – не знаю, никогда не пробовал. Хотя дядько Матвей меня этому и учил, да только опыта у меня нет. Где тут, на Дону, галеон взять? Но вот определять место в море, когда берегов не видно, и какой именно курс держать надо, смогу. А искусство навигации что на большом корабле, что на маленьком, одинаково. И если кто знающий поможет с парусами на большом галеоне управиться, то приведу этот галеон туда, куда скажут. А еще я по-турецки и по-французски не только хорошо говорю, но и грамоту ихнюю знаю. И если какие бумаги надо будет прочесть, или написать чего на турецком, или на французском, тоже смогу. Итальянский тоже знаю, но похуже.
– Ну, Ванька… Ладно, поговорю с атаманом.
– Это не все, Степан. Твой сын – уже хорошо подготовленный лазутчик, который легко сможет выдать себя за турка. Вплоть до того, что сможет незамеченным во вражеский стан проникнуть, все, что надо, узнать и также незамеченным уйти. Либо один, либо с небольшим отрядом казаков, который он прикроет.
– Матвей, неужто получилось?! Иван – характерник?!
– Получилось, Степан. Господь смилостивился и помог мне, хотя я поначалу такого успеха и не ожидал. Ты, как отец, это знать должен. Но жене лишнего не говори. Сам знаешь, бабий язык – что помело. Выучился хорошо сын наукам, и слава Господу. Подробности ей знать не надо. А вот другим – вообще никому и ничего. Чем меньше про Ваню будут знать, тем лучше. Для всех он – помощник кормчего, в европейских навигацких науках сведущий, а также писарь и толмач с турецкого и французского. Остальное – только для атамана. А там уже атаман решит, кого в это дело посвятить, и кто с Ваней к туркам в гости ходить будет. Но об этом я еще сам с ним поговорю.
– Добре, Матвей. Я молчать буду, ты меня знаешь…

Когда отец ушел, Иван с удивлением посмотрел на своего наставника.
– Дядько Матвей, а почему ты ничего не сказал о том, что я в душу человеческую заглянуть могу? И все, что там скрыто, узнать? Лучше, чем любой кат?
– А об этом, Ваня, вообще никому знать не следует. Иначе очень многие паны и цари захотят тебя либо своим цепным псом сделать, либо извести по-тихому. Слишком опасен ты будешь для них. Запомни, как «Отче наш» – об этом никому! Про то только мне да Господу ведомо. Используй свой дар, но так, чтобы никто ничего понять не мог. Ежели с умом к делу подойти, то это не так уж и трудно. И казакам польза будет, и ты себя для дела казацкого сбережешь.
– И батьке ничего не говорить?
– Батьке – в первую очередь.
– Но почему?!
– Есть на то причины, Ваня. Батька ведь есаулом в поход идет, и если о твоем даре узнает, то постарается с твоей помощью из пленных турок все вытягивать. Да и не только из турок. А скрыть это уже не получится. Были бы в походе одни казаки, еще куда ни шло. Но ведь там и московские стрельцы будут. А среди них как пить дать и подсылы царя московского. Не может такого быть, чтобы их там не было. И если только прознают что про тебя, обязательно донесут. А после этого можешь забыть о вольной жизни. Тебя постараются либо купить, либо убить, поскольку выкрасть и силком заставить на царя работать не получится. Так что, Ваня, ни-ко-му!!! Ты для всех в походе толмач и писарь. Чернильная душа, одним словом. Ежели удастся большой турецкий корабль захватить в целости и с хорошим грузом, что можно будет его сюда привести, станешь еще и навигатором, как франки и генуэзцы это называют. Про дела лазутчика кроме атамана, твоего батьки и тех казаков, что с тобой пойдут, другим казакам знать не надобно. А уж царевым людям – тем более.
– Но ведь все будут знать, что я с казаками к туркам в тыл пошел!
– Как толмач. А от толмача большого умения владеть саблей, ружьем и пистолем не требуется. Ему главное язык хорошо знать надобно. Ежели никто из вас не проболтается, то никто ничего и не узнает. Лихие времена наступают, Ванюша. До чего дошло – даже от своего брата казака таиться приходится. Опасаюсь я, что конец скоро придет нашей вольной казацкой жизни. Неспроста здесь эти гости московские появились, и уже кое-кого на свою сторону перетянули. Ежели только Господь за казаков не вступится…

В тот же день Матвей Колюжный, приодевшись и нацепив богато украшенную польскую саблю, отправился к атаману. Иван был одет поскромнее, сабли при себе не имел и старался наиболее достоверно соответствовать образу «чернильной души». На вопрос – а зачем понадобилось брать эту усыпанную каменьями «висюльку», от которой мало толку в бою – ведь есть у Матвея прекрасные черкесские, турецкие и дамасские клинки, наставник лишь хитро усмехнулся.
– Умело пустить пыль в глаза – это тоже своего рода наука, Ваня. Запомни, что встречают по одежке. Мы ведь не только с казаками разговаривать будем, но и с людьми служилыми. А они это до своего начальства обязательно донесут. Ты пока еще годами мал, поэтому на тебя особо и не посмотрят, а вот мне надо соответствовать. Ибо через меня и к тебе уважение появится, как к моему ученику. Ничего не поделаешь, жизнь так устроена!
Казачий городок Черкасск, раскинувшийся на правом берегу Дона и уже давно ставший своеобразной столицей донского казачества, давно не видел такого столпотворения. Даже в буйные времена Стеньки Разина, не к ночи будь помянут. Сейчас же на улицах было не протолкнуться как от прибывших из других городков казаков, так и государевых людей. На базарной площади стоял привычный шум и гам, сновали вездесущие мальчишки, кто-то торговался, кто-то выяснял отношения, кто-то спешил по своим делам. Матвей и Иван, не обращая внимания на это вавилонское столпотворение, прошли к дому атамана, где Матвей доложил, что прибыл по важному делу. На слова, что атаман занят, и попытки выяснить «какого…», так глянул на вопрошавшего, что того как ветром сдуло. Однако гостей здесь, по-видимому, ждали, поскольку поступил приказ пропустить незамедлительно.

Войсковой атаман Корнилий Яковлев действительно был занят – что-то обсуждал с атаманом Михайло Самарениным, совсем недавно вернувшимся из Азовского моря. Попытка закрепиться на берегу Миуса не удалась, и теперь надо было решать, что делать дальше. Однако, увидев Матвея, атаман прервал разговор и встал, поздоровавшись со старым казаком. После положенных вопросов о здоровье и прочем кивнул на Ивана:
– Так значит, это и есть тот хлопец, о котором ты говорил, Матвей? Такой малый, и уже характерник?
– Истинно так, Корнилий. Ты меня не первый год знаешь, и знаешь, что я за свои слова ручаюсь. Есть божий дар у хлопца. Было бы время, еще бы его малость подучил, да видно не судьба. Основное он знает, а то, что осталось, своим умом дойдет. Как на духу тебе говорю – добрый казак-характерник будет. Славу казацкую и дело не посрамит, и даром своим много казацких жизней спасет. Но только у меня серьезный разговор к вам, господа атаманы. Хорошо, что вы оба здесь. И то, что я скажу, никому другому знать не положено. Окромя есаула Степана Платова – его батьки, и тех казаков, что с Иваном пойдут…

Пока Матвей говорил, Иван помалкивал и с интересом осматривался. Все же в атаманском доме он был впервые. Враждебности от присутствующих здесь людей он не ощущал, только обычное любопытство. Когда Матвей закончил, оба атамана с интересом уставились на стоявшего перед ними подростка.
– Ай да Иван Платов, Степанов сын! Если бы кто другой про тебя такое рассказал, то я бы не поверил. Но Матвея я давно знаю, и если уж ему не верить… Как, пойдешь в поход на турок?
– Пойду, атаман!
– Добре. Значит так, Иван. Про то, о чем мы здесь говорили, никто знать не будет. Подберем тебе с десяток казаков, которые не только саблей махать, но и язык за зубами держать умеют. В воинских делах ты еще малосведущ, поскольку в бою не бывал, поэтому командовать во время вылазки будет кто-то из бывалых казаков, а ты ему поможешь тем, что умеешь. Если нужда появится одному к туркам идти, не побоишься?
– Не побоюсь!
– И корабль турецкий через море приведешь, когда берегов не видно?
– Приведу!
– Ладно. Для всех в походе ты будешь толмачом и писарем. Плохо то, что там не только казаки, но и московские служилые люди будут, а командовать всем царев человек поставлен.
– Царев?!
– Да. Полковник Григорий Косагов – прибыл в прошлом году на Дон с двумя полками солдат и с восемью стрелецкими приказами. Ходили на Азов, пытались его взять, да только ушли не солоно хлебавши. И отказать я не могу. Слишком сильно этот вор Стенька Разин все испоганил, что теперь казакам в Москве веры нет. Но ничего лишнего никто из государевых людей знать не будет.
– Но как же тогда я буду с казаками к туркам ходить? Вдруг он кого-то из своих вместе с нами послать захочет?
– Не захочет, если ему толком объяснить. Ну, а ежели вожжа под хвост попадет, то… Мало ли что во время вылазки может случиться. На засаду напороться можно, или шею свернуть ненароком… Всяко бывает.
– Так ведь бывает, что и полковники могут на засаду напороться.
– Ишь ты, какой шустрый! Иван, будем считать, что я твоих слов не слышал. Не все так просто, поверь. Нельзя нам сейчас с московским царем в открытую ссориться. Ну, а если сей царский полковник себя паном почувствует и казаков за своих холопов считать станет… В бою ведь стреляют, а пуля не разбирает, кто перед ней – простой стрелец или полковник. Что делать, все под Богом ходим.
– А что так? Почему с царем ссориться нельзя?
– Вот любопытный! Ежели на пальцах объяснять, то царь уже давно нас под себя подмять хочет, своими холопами сделать и земли наши к рукам прибрать. Да только выходит не очень. Вот и заигрывает с нами. Припасы каждый год присылает и людей служилых. Но и нам от его помощи отказываться тоже невыгодно. Вот так и живем. Поэтому, Иван, мой тебе наказ – с московскими служилыми людьми свар не затевать, и все, что говорит этот полковник царский, выполнять. Ясное дело, если только он против казаков чего не умыслит. Ну, а ежели умыслит, то тут уже Михайло решать будет, что делать. А ты ему поможешь, коли он попросит сделать все тихо. Уразумел?
– Уразумел, атаман!
– Вот и ладно. А теперь слушайте, казаки. Есть еще кое-что очень важное. Пока об этом мало кто знает, но скоро по всем городкам такое рассказывать начнут, что на сказки будет похоже. Слыхали, что в индейских землях за Атлантическим окияном какие-то тринидадцы появились? Будто бы Господь их сюда отправил из другого мира?
– Слыхали. Врут, поди. Сплошные чудеса рассказывают.
– Может, что-то и врут. А только прошлой весной эти тринидадцы в Архангельске объявились. Пришли на шести огромных кораблях, никто таких еще не видел.
– Ну?! А откуда про то прознали?
– Гонцы вчера из Москвы прибыли. И сказывают, что действительно те корабли без парусов и без весел ходить могут, причем очень быстро. А сами тринидадцы есть как на нас похожие, так и дикари настоящие. Но все крещеные, нехристей среди них нет. Говорят, что они русские, державу свою называют Русская Америка, и речь их на нашу очень похожа. Причем три корабля назывались – никогда не угадаете. «Дмитрий Донской», «Владимир Мономах» и «Пересвет»!
Страницы:

1 2 3 4 5 6 7





Новинки книг:
 
в блогах
 

Отзывы:
читать все отзывы




    
 

© www.litlib.net 2009-2020г.    LitLib.net - собери свою библиотеку.